Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

Взгляд, который Дэнни задержал на пакете, был тяжёлым и долгим, как будто вместо вещей они принесли в дом самого покойника.

— Да, конечно.

— А теперь спать.

Пожелав им хорошей ночи, волчонок испарился, и пока Зейн провожал его внимательным нечитаемым взглядом и снимал пальто, Эрика вышла на балкон.

Ее симпатия к этому месту уже начинала становиться очевидной, но отказывать себе в удовольствии не хотелось.

Глядя вдаль, следовало задаться вопросом о том, что она вообще тут делает и зачем пришла сегодня. Не для того же, в самом деле, чтобы передать мальчишке пакет.

Эта мысль пришла ей в голову лишь минутой ранее, когда Дэн вышел заспанный, уютный, пахнущий гелем для душа и кофе.

Этот запах провоцировал сразу утащить его в постель. Или занять чем-нибудь.

Эрика не была до конца уверена в весомости причин, побудивших ее выбрать второе.

Ночь таяла, подходила к концу. Она принесла немало впечатлений и забрала так много сил, что ругаться с Зейном, даже имея на то хорошие основания, не хотелось.

Тот чуть слышно подошёл сзади, остановился чуть в стороне, чтобы не оставаться за спиной, но и не вторгаться, пока не позвали.

Эрика продолжала смотреть на город, казавшийся ей теперь абсолютно и непоправимо другим.

— Ты всё ещё не хочешь ничего мне рассказать?

Зейн посмотрел на свои сложенные на парапете руки, пространно усмехнулся, словно ещё не был уверен, но уже догадывался, о чем пойдёт речь, и только после поднял взгляд:

— Хочу или нет, я обязан. Если Мистрис Смотрящая хотя бы намекает…

Прозвучало настолько двусмысленно и откровенно, что она оторвалась от созерцания предутреннего Нью-Йорка и развернулся к нему.

— Не знаю. Например, кто выразил тебе свою готовность организовать и поддержать мятеж, если ты захочешь снова принять Титул. Я, конечно, знаю и так, но допускаю, что могла что-то упустить.

Теперь пришла очередь Зейна смотреть на город. Недолго, но достаточно, чтобы Эрика почти забыла, о чем спрашивала, перехватив этот взгляд. Светлая грусть и нежность, признательность и привязанность.

Никогда и ни на что Зейн в ее присутствии не смотрел так.

— Мне следовало предусмотреть это, когда я знакомил тебя с городом…

— Не нужно устанавливать особую связь, чтобы это понять, — она пожала плечами с чуть пренебрежительным равнодушием, за которое себя мысленно похвалила.

На самом деле хотелось невесело и едко рассмеяться.

Зейн наконец посмотрел на нее, скользнул по лицу долгим, внимательным, осязаемым взглядом.

— Так ты не знала.

— Догадывалась, — Эрка снова пожала плечами и не отвела глаза, несмотря на то, что почему-то хотелось. — Это было просто предположение. Значит, не скажешь кто?

— Теперь ты можешь посмотреть сама, — Зейн огляделся вокруг, как будто город прямо сейчас мог вмешаться в их разговор, раскрыть тайны и мысли, которые никому знать не полагалось.

Эрика же продолжала наблюдать за ним, и то, что она видела, оставляло двоякое впечатление.

— Я не хочу. И если ты дашь мне гарантии, что они не устроят резню, не стану. Ты можешь их дать?

Он молчал долго, всерьез задумавшись, прежде чем чуть склонить голову:

— Да, могу. Никто из сохранивших лояльность мне не доставит тебе неприятностей.

Следовало подумать о том, что это уже слишком. О том, что вполне достаточно Айзека с его неконтролируемым и не в меру иногда свободолюбивым анклавом.

Зейн, низложенный, публично униженный, спрятавший у себя беглого волка и имеющий при этом за собой силу, достаточную, чтобы в любой момент совершить переворот с бесчисленным количеством жертв, — это уже слишком.

Эрика думала о том, что ему все же идет эта странная стрижка.

— Почему?

— Почему я беру на себя смелость ручаться за них?

— Почему ты отказался?

— Потому что я намерен защищать тебя и твою власть любым путем, если потребуется.

Он ответил, не задумываясь, глядя в глаза, и Эрике захотелось его ударить. Снова.

Или во второй… Нет, в третий раз наплевать на все и сделать что-то, о чем еще до полного рассвета сильно пожалеет.

— Как ты догадалась? Или кто-то подсказал?

К счастью, ни одна из этих мыслей не отразилась на ее лице, и Зейн продолжил так, будто ничего особенного не было сказано. Разве что уверенности в его тоне совсем немного, но убавилось.

С облегчением отвернувшись, она свесилась через перила, чтобы посмотреть вниз. Остудить голову, привести в порядок мысли и правильно сформулировать ответ.

Здесь было далеко не так высоко, как на крыше Всемирного Торгового Центра, и двадцать четыре этажа между ними и асфальтом представлялись почти что смехотворными.

— Ты никогда и никому не позволил бы себя ударить. Тем более, так.

— Ты теперь моя Смотрящая.

— И ты решил позаботиться о моей репутации, я помню, — Эрика разогнулась, и теперь они почему-то стояли слишком близко. — Мне не нужна твоя защита. И помощь тоже не нужна. Как ты сказал, я справляюсь как минимум неплохо. Значит, было нечто такое, что ты хотел продемонстрировать наглядно, чтобы знали все.

Стоило поблагодарить, выразить свое уважение, как минимум, — в конце концов, редко кому из Смотрящих с предшественниками так везло. Особенно — Смотрящих случайных, пришедших со стороны и принявших Титул в силу обстоятельств, а не потому что были признаны и уважаемы местным обществом.

Вместо этого она задела за живое, как будто хотела за собственную признательность наказать.

Впрочем, так оно, по большому счету, и было, и навскидку сформулировав три самые весомые причины, Эрика решила не продолжать.

Зейн, к его чести, принял этот выпад удивительно спокойно. Совсем не так, как в тот раз, когда это было озвучено впервые. В их последний разговор, при котором он еще носил Титул.

— Я не собираюсь навязывать тебе свою защиту или помощь, ты действительно хорошо справляешься сама. Но сейчас тебе не помешают лишние глаза и руки. Равно как и общество кого-то осведомленного о местных нравах и делах. Кроме того, я выполняю просьбу Лив.

Переложить ответственность на миссис Мердок было проще и соблазнительнее всего. Оправдать ее странной прихотью собственную слабость, заставить самого себя поверить, что не звал ее, просто так сложилось…

Эрика зажмурилась, потерла переносицу, надавив на глаза.

— Какая чушь.

— Да, — Зейн поймал ее взгляд и вдруг улыбнулся, бледно, но неожиданно искренне. — Но что-то в этом есть, согласись.

Ни соглашаться, ни опровергать не хотелось.

Она развернулась лицом к городу, мысленно пытаясь подсчитать, как много раз и по каким поводам они сейчас могли бы по-настоящему болезненно уколоть друг друга. Бесчисленное множество, никакого дня не хватит.

— Что не так со