Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

— Я шёл за ней, чтобы обозначить, что ты ей не враг, — Зейн всё ещё был собран, будто и не ожидал, что его послушают. — Даже если я выкручу ей руки и приведу силой, она ничего тебе не скажет. Дай ей пару ночей, она придёт к тебе сама.

Перспектива была сомнительной, потерять девчонку становилось всё проще.

Эрика моргнула, провела ладонью по волосам, неожиданно осознав, что в буквальном смысле остановилась перед выбором: сделать по-своему или послушаться Зейна.

И без того растоптанная собственными же усилиями гордость настаивала на первом. Опыт, как ни прискорбно, на втором.

— Черт возьми, — она отступила на шаг, провела по волосам ещё раз.

Теперь, когда Селины не было в поле зрения, особенно остро ощущалось послевкусие её присутствия, — сильное, острое, манящее. Эрика запоздало чувствовала, что не стала бы причинять этому ребёнку вред даже при попытке сопротивления, — что-то в ней такое было… Иное. Не поддающееся никакой логике и разумным объяснениям, трогательное и привлекательное.

Поразительным образом её хотелось защитить, и этому, с учётом всех обстоятельств, не находилось ни единого обоснования.

Зейн в очередной раз ее не торопил, только стоял и смотрел так, будет ждал от нее решения, пряча улыбку.

Совершенно не к месту Эрика подумала о том, что он стал реже улыбаться.

Впрочем, первая их встреча тоже особой радостью отмечена не была. Только льющийся стеной дождь, грязь, испуганное и возмущенное ржание лошадей, мечущиеся по дороге поросята, которым кто-то забыл закрыть загон. Собственная ноющая на погоду недавно пораненная рука, промозглый осенний холод, и первый взгляд.

Первым она увидела неестественно спокойного, слишком красивого и породистого коня, и только после подняла глаза на наездника. Зейн тогда не улыбался, лишь спокойно и в меру критично осматривал творящийся в деревне переполох, оценивая, можно ли провести ночь и последующий за ней день в таком месте.

И всё же, когда они встретились глазами, — всего на мгновение, — что-то в них было… Какая-то искра, — как будто он знал наперёд.

Эрика снова моргнула, удивлённая тем, что вообще это вспоминает.

— Смотрящая, — Зейн позвал негромко и сделал несколько неторопливых шагов к ней.

— Что? — обсуждать дела не хотелось.

Следовало оказаться как можно быстрее и как можно дальше от него, потому что творящееся в собственной голове ей категорически не нравилось.

— Перестань так на меня смотреть. Ты провоцируешь на неуместные вопросы, — Зейн остановился рядом.

Сейчас в его глазах, помимо той самой искры, было ещё лёгкое удивление, настороженность, азарт, словно он шёл на крупный риск, проверяя некое предположение.

— Какие, например? — отводить глаза в полном соответствии с этой просьбой-приказом было глупо, и Эрика вскинула голову, встречая его взгляд.

— Давай трахнемся?

Предложение прозвучало настолько буднично, что захотелось рассмеяться.

Она не сомневался в том, что рано или поздно оно последует. Вопрос был лишь в том, в какой формулировке.

На каждую из возможных она продумала несколько разной степени оскорбительности и резкости ответов. Ни одна из них даже теоретически не могла рассматриваться как допустимая. Любая стоила того, чтобы едва установившееся между ними хрупкое взаимопонимание полетел ко всем чертям.

Она не предполагала, что это будет так.

— Знаешь, а давай. Правда ляжешь под меня?

Зейн хмыкнул коротко. Так, словно именно этого и ждал. А потом немного склонил голову, разглядывая ее как-то совершенно по-новому.

Глава 33

В квартире Эрики было холодно и стыло. Так, будто она регулярно держала окна нараспашку, позволяя промерзнуть даже стенам.

Они не включали свет, не пытались неловко поговорить о чем-то и расслабить друг друга. Едва переступив порог и оценив обстановку, Зейн решил даже не пробовать ее целовать.

Брошенный под влиянием момента и чужого плавящего мозги и кости взгляда вопрос предполагал скорее снисходительный отказ или удар в челюсть. Он не ждал всерьез, что Эрика согласится, но та сказал «да» поразительно легко.

Едва ли она этого не ждала. В лучшем случае полагала, что он в своем нынешнем положении не посмеет…

В свою очередь, он считал себя слишком старым, чтобы в принципе чего-то не сметь.

Даже поднявшись в спальню, Эрика раздевалась сама, — быстро, сосредоточенно, не глядя на него, будто собирался не лечь с кем-то в постель, а наспех переодеться и бежать по делам.

Она скинула джемпер, потому что он мог мешать, но не стала снимать белье, — простой черный лифчик без кружева и прочих изысков. Тряхнула головой, отбрасывая назад упавшие на лицо волосы.

Зейн решился остановить ее руки над ремнем, и, едва коснувшись запястий, получил за это дикий, горящий, как у разъяренной кошки, зеленый взгляд.

— Нам сложно будет что-то сделать, если я не смогу тебя касаться.

Даже в самый первый их раз, болезненный, непредсказуемый, приправленный обреченностью и холодом, ее не требовалось успокаивать и увещевать. Сейчас же — было нужно, и в какой-то степени это было к лучшему.

После недолгих размышлений Эрика сдалась, опустила руки, позволив ему разобраться с ее джинсами. Сама же просто стояла прямо, смотрела, не моргая, и, вероятно, готовилась отразить нападение.

Доводя это напряжение до предела, Зейн, не торопясь, не провоцируя резкими движениями, зашел ей за спину, провел, наконец, губами по плечу, по россыпи мелких родинок от основания шеи вниз, как ему всегда нравилось.

Эрика откликнулась мелкой нервной дрожью.

— Давай без этого.

Голос прозвучал холодно, и Зейн едва успел спрятать улыбку, к которой объективно не было никаких предпосылок.

«Ты хорошо держалась».

Скажи он это вслух, с Эрики сталось бы выставить его за порог прямо так, швырнув одежду следом. Но держалась она действительно дьявольски хорошо, блестяще контролировала собственное тело, откликнувшееся привычно и незамедлительно.

Оставалось только порадоваться тому, что не все между ними так плохо, если она спустя век реагирует так.

Лучшее, что Зейн мог предложить ей сейчас — это подтверждение ее права командовать и принимать решения. Без угодливости мечтавших попасть в постель Смотрящей мальчиков всех видов, но с непривычной податливостью опускаясь спиной на постель.

Эрика все еще ждала подвоха. Даже нависая сверху, чувствуя его руку, ненавязчиво и мягко опустившуюся на плечо, она старалась предугадать момент, в который Зейн применит силу, попытается подмять под себя, взять больше, чем было изначально оговорено.

В ее пожелтевших глазах плясали блики уличных фонарей, и это было настолько красиво, что он не стал сдерживаться, — погладил, кончиками пальцев по загривку.

Положение было непривычным, взгляд нависшей над ним Эрики маловменяемым, и ситуация