Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

И я понял! Ох, какая же коварная преподавательница!

Мирослава Кузьминична на десятом обороте не остановила меня лицом к мишеням. Она ювелирно, пользуясь моим головокружением, довернула меня ровно на сто восемьдесят градусов!

Я стоял СПИНОЙ к огневому рубежу! Если я сейчас выстрелю прямо перед собой, как того ожидала логика, я всажу четыре пули в бетонную стену. Или, что еще хуже, в бронестекло, за которым стоят зрители.

Доли секунды на принятие решения… Ну, если вы хотите шоу, то будет вам шоу!

Я не стал оборачиваться. Это было бы долго. Да и это было бы скучно.

Я вскинул правую руку с пистолетом перед собой, словно прицелился в пустоту. За стеклом кто-то охнул. Это оханье подтвердило мою догадку.

А затем я запрокинул руку далеко назад, через правое плечо, изогнулся в пояснице, словно акробат. Ствол смотрел за мою спину. Туда, где находились мишени.

БАХ! БАХ! БАХ!

Три выстрела слились в один.

Но оставалась четвертая мишень. Та, что зависла в самом низу, у пола. Из такой позы я вряд ли бы смог её достать. Угол был чересчур острым.

И чего же тут раздумывать?

Толчок ногами!

Я сделал сальто назад.

И уже в высшей точке полета, перевернутый вниз головой, я смог поймать нужный угол для выстрела.

БАХ!

Четвертый выстрел грохнул в воздухе и… Хопа!!!

Ступни шлёпнулись на бетонный пол. Я замер в полуприседе, опустил пистолет.

Сорвал повязку с глаз.

Мирослава Кузьминична стояла у бетонной колонны. Глаза расширены, рот слегка приоткрыт. Она смотрела на меня так, словно я только что на её глазах воскресил мертвого и заставил станцевать чечетку.

А за бронестеклом творилось нечто невообразимое. Адепты застыли, прилипли к стеклу. У Мишки Морозова челюсть висела где-то на уровне груди. Глеб Долгополый выглядел так, будто его только что пыльным мешком по голове шарахнули.

Преподавательница отмерла. Она подошла к пульту и нажала кнопку. Мишени с жужжанием подъехали к нам.

Все четыре мишени были пробиты.

Да, это не были точные попадания в «яблочко». Одна пуля пробила «восьмерку» в плече, другая легла в «семерку» на уровне живота, третья снесла картонную шею. А четвертый выстрел, сделанный в сальто, аккуратно продрал центр нижней мишени в районе «девятки».

Но ни одного промаха. Ни разу в «молоко». Все четыре выстрела легли в зачетные зоны. И это было куда круче, чем жалкие две дырки Долгополого в краешках картона.

Мирослава Кузьминична обернулась ко мне.

— Адепт Ярославский… — выдохнула она. — Я попыталась вас обмануть. Я развернула вас спиной к целям, надеясь показать, что интуиция без контроля мертва. А вы… каким-то образом вы поняли это. И не просто поняли… Великолепное сальто. Аплодирую вам! Браво!

Она хлопнула в ладоши. Один раз. Второй. Третий.

И этот звук послужил детонатором для восторженного взрыва.

Толпа за бронестеклом взорвалась криками. Они взвыли от восторга! Адепты орали, колотили кулаками по стеклу, свистели и прыгали. Это был мой триумф. Моя победа!

Я стоял посреди тира. Пот заливал глаза, но губы растянулись в ухмылке. Мой внутренний старик-ведарь пританцовывал джигу-дрыгу.

— Я же говорил вам, Мирослава Кузьминична, — сказал я. — что полон сюрпризов.

Я чуть поклонился, развернулся и, под рев толпы адептов, направился к выходу. Глеб Долгополый сверлил мне спину взглядом, но мне было плевать. Я выиграл это соревнование!

И пусть теперь вся Академия знает: с Ярославским шутки плохи. Ядрёна медь, мы еще повоюем!

Глава 16

В загородной резиденции князей Долгополых тишина стояла почти везде, кроме одного места. В кабинете Фрола Терентьевича свет специально не зажигали, чтобы не выдавать себя. Только сияние мониторов выхватывало из темноты два лица, склонившихся над столом, словно заговорщики над картой захваченного города.

Сам князь выглядел паршиво. Лицо посерело, под глазами залегли черные мешки, а холеные руки мелко подрагивали. Он пододвинул к собеседнику небольшую шкатулку. Пододвинул так, словно боялся неожиданной детонации и взрыва.

Собеседником оказался Михаил Валерьянович Костомаров, в определенных кругах известный как Миша Костёр. Человек из криминальной среды чувствовал себя здесь совсем не в своей тарелке. Аристократический пафос всегда давил ему на мозги, однако, не это его напрягало — в кабинете присутствовал еще кое-кто.

Из темного угла на них смотрели два абсолютно черных глаза. Мальчик по имени Чернобай сидел в глубоком кресле, болтал ногами, и рассматривал большое яблоко. Потом впился зубами в румяный бок. Хруст яблока прозвучал как выстрел. Двое взрослых не смогли удержаться от вздрагивания. Перевели друг на друга взгляды.

— Здесь пятьдесят штук, — голос Долгополого чуть дрогнул, когда он щелкнул замком шкатулки.

На тёмно-синем бархате ровными рядами лежали медальоны. Обычные чёрные диски, без каких-либо украшений или рун. Как будто специально отобрали гладкую гальку одного размера. Однако, от этих «камешков» тянуло таким холодом, что у Костра заныли зубы, как будто глотнул ледяной воды.

— Ваша задача проста, Миша, — князь вздохнул и проговорил. — Раздайте их самым отбитым псам. Тем, кто не боится ни черта, ни бога. Скажите, что это древние артефакты усиления. Что с ними они станут как Ратоборцы, только без долгого пути развития и тренировок.

Костёр кончиками пальцев коснулся одного медальона. Кожу обожгло холодом, а в голове прошелестел чей-то шепот:

«Ты всесилен, ты можешь всё, никто тебе не указ…»

Он тут же отдёрнул пальцы. Вот жеж зараза какая!

— И что, реально станут? — прохрипел он, сглатывая комок в горле.

— О, они станут кое-чем гораздо большим, дядя Миша, — раздался из угла звонкий голос Чернобая. Мальчик улыбнулся, и в полумраке блеснули белые зубы. — Они получат мощь Опасных земель. Направь их в кварталы Ярославских. Пусть зайдут тихо. А когда небо расцветет багровым всполохом, тогда и начнется настоящий праздник.

— А для кого это станет праздником?

— Для нас, дядя Миша, для нас, — мальчик на этот раз не стал улыбаться. — Ну, и для тебя, конечно, тоже.

— А если наёмники не захотят идти к Ярославским?

— Так ты мне дай с каждым пару минут пообщаться, и они вприпрыжку побегут! Не бойся, всё будет в лучшем виде, дядя Миша! И если я всё правильно просчитал, то этим ходом мы убьём двух зайцев. Каких? А вот послезавтра увидишь!

* * *

Кварталы Ярославских спали мирным сном. Охрана на КПП лениво перемигивалась фонариками. Диверсанты просачивались в кварталы мелкими группами, по двое-трое человек в каждой групп. Со