Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс

А она продолжила.

— Не получилось из-за вас, Громов! Знаете, есть такие люди, капитан, которые никогда не фигурируют в документах. Они не носят погоны, у них нет кабинетов в Пентагоне. Они сидят в офисах без вывесок, в частных домах, где-нибудь в Вирджинии, в университетских кампусах, где никто не проверяет их реальную деятельность. Эти люди не выбирают президентов. Но они выбирают цели. Они указывают куда бить, молча, тихо. Без громких заявлений по телевизору. Они решают, где будет следующий конфликт. Еще двадцать лет назад они решили, что СССР — это проблема, которую нужно решать.

Она подошла ближе. Впилась в меня холодным взглядом.

— Я стала их инструментом. Сначала — аналитиком. Потом — координатором. Я не приказываю стрелять, я приказываю думать. Выявлять слабые места. Создавать условия, при которых Советский Союз начинает трещать по швам сам. Афганистан, где сценарий развивался по определенному заранее плану, вдруг провалился. Мы даже не поняли как. Вы выиграли там во всех смыслах, но эта победа не дала вам того, что хотели ваши лидеры. Потому что пустили в ход таких, как Калугин. Сделали так, что каждый ваш шаг стоил огромных ресурсов, без фактической выгоды. Получилось лишь отчасти.

Я слушал. Внутри — холодная ярость, но снаружи — ни жеста.

— Параллельно Сирия, чуть позже Пакистан. Потом попытка переформатировать власть в вашем Генеральном штабе через Калугина. Потом вышедший из-под контроля Бен Ладен. За ним Беркутов и его научные разработки. И каждый раз, когда все шло по плану, появлялись вы. Вы, капитан. И начинали вышибать фигуры с доски.

— Вы не та, за кого себя пытаетесь выдавать! — сухо произнес я. Голос ровный, но внутри — струна, натянутая до предела. Эту фразу я произнес не просто так, у нее было два смысла. Она выбрала свой собственный.

Элис слегка усмехнулась.

— Я часть той системы, в которой нахожусь. Не единственная, но весомая. Я та, кто решает, какие ниточки нужно дернуть в тот или иной момент. Но я никогда не лезу на передовую. Мне это было не нужно, до сегодняшнего дня.

— Из-за меня, что ли?

— Верно. Вы, краеугольный камень Громов. — Она подошла вплотную, села на край стола. — Вы не просто исполнитель. Вы тот, кто видит изъяны и бьет в них. Тот, кто понимает, откуда дует ветер, даже если вокруг штиль. И если мне удастся вас перевербовать, то я получу не просто информацию. Я получу ключ к вашему будущему. Хорев, «Спектр», все эти операции — они выстроены вокруг вас. Без вас группа рассыплется. Ваши люди хороши, но без Громова, они не многого стоят.

Я молчал несколько секунд. Потом спросил:

— Зачем же вы тогда рискуете? У таких как вы, главное оружие — анонимность. Встреча со мной, это ненужный риск, это утечка. Потенциальный провал. Меня можно было просто ликвидировать. Угроза была бы устранена на корню.

Крейн посмотрела на Брукса. Тот кивнул — едва заметно. Она снова перевела взгляд на меня.

— Ликвидировать никогда не поздно. А мне нужен такой человек как вы! — она вздохнула. — Много лет я работаю на людей, которые никогда не произнесут мое имя вслух. Двадцать лет я подтачиваю империю, которая рушится. Но каждый раз, когда вы появляетесь на горизонте, все ломается. Это примерно та же ситуация, при когда в исправный двигатель кидают гайку и он ломается. Я хочу видеть врага в лицо. И я хочу услышать от вас — не от ваших купленных генералов, не от моих агентов, не от Хорева, которого скоро тоже сломают… Чего вы хотите?

— А если я скажу, что хочу только одного — вернуться к семье?

— Я поверю.

— Но предателем я стать не могу! Я не могу предать свою страну! После всего, что я сделал, после всех боевых операций…

— Я понимаю! Выбор непростой! — Она наклонилась ближе. — Но у вас его нет, хоть вы этого еще и не понимаете.

— Конкретно, что вам нужно?

— Сотрудничество. Вы мне — ваши знания, ваши контакты, ваше понимание того, как мыслят в Кремле. Я вам — безопасность. Для вас и вашей семьи. Изнутри, официально. Выход изнутри, дальнейшая служба в Союзе там, где захотите. Вы просто не мешаете, стоите в стороне и смотрите, как меняется ваша страна!

— Я такой не один. Не я, так другие сломают ваши планы. Хотя бы тот же Чернобыль!

— А, вы и про это знаете? — улыбнулась она. — Да, диверсия такого уровня провалилась, хотя я не припомню, чтобы вы имели к этому какое-то отношение!

Ну да, там Савельев постарался на славу. Приложил к этому делу руку так, что они все еще не поняли, где обосрались.

— Не думайте, что СССР стоит только на мне! — яростно ответил я. — Не будет меня, из тени выйдут десятки других. Сотни. Не получите вы развал моей страны

Тут меня, конечно, понесло. Сорвался, отошел от стратегии.

— Вы правы. А может и нет. Это не важно, мы сейчас говорим о другом!

— Хорошо, допустим я согласился на ваши условия. Ушел в сторону. Вы можете мне гарантировать тихую службу, безопасность моей семьи? Стабильность?

— Могу. — Она выпрямилась, посмотрела на часы. — Но напомню, главное, что я дам вам вашу жизнь. Но, разумеется, не сейчас. Вы должны мне доказать тот факт, что я могу вам доверять. Все сказанное сейчас, это пустышка. Поэтому полетите со мной!

— Куда? В Вашингтон?

— Нет. Вовсе нет. На Кубу! — она отвернулась, посмотрела на полковника. — Брукс, готовьте его перелету. В наручниках. И повнимательнее, не забывайте, кто перед вами! Разрешаю применить оружие без предупреждения!

— Я не собираюсь давать повод!

— Дадите, если не свяжу. Поверьте, я изучил ваше досье вдоль и поперек. Вы — человек-проблема. Но если все пройдет хорошо, наручники снимут на месте.

Я протянул руки. Бруксвсе сделал быстро, профессионально.

— На выход!

Меня вывели из бункера. Свежий соленый ветер ударил в лицо. Серое небо над Атлантикой висело низко, обещая дождь. Мы прошли к дальнему краю летного поля, где темнел массивный силуэт. Я узнал его сразу.

С-130 «Геркулес». Военно-транспортный. Четыре турбовинтовых двигателя, грузовая рампа опущена. Никаких видимых опознавательных знаков, только тактический номер серой краской.

Брукс подтолкнул меня. Внутри — грузовые отсеки, вдоль бортов — откидные сиденья из сетки. Жестко, тесно,