Цифровой призрак - Николай Некрасов

Думай, голова, думай!

За двумя, уже почти полностью наполненными теплоходами, я заметил небольшой катер, украшенный цветами.

«Вот оно! — сверкнула мысль, и я почти, увидел, как в уголке обзора загорелась лампочка идей. — Свадебный катер, ждущий приключений, как и я сам».

Я двинулся к женщине, пропускавшей всех на платформу. Сначала хотел сказать, что я жених, которого бросили у алтаря. Отчасти это была даже правда. Лариса бросила меня, пусть даже почти с моей подачи и совсем не у алтаря, но это уже детали. Я бы продавил своей волей эту историю, и женщина-контролер пропустила бы меня. Но когда запустил «Проблесковый маячок» и возмущенная очередь расступилась передо мной — плюнул на все.

Зачем мне что-то придумывать? Зачем что-то из себя изображать? Вообще, люблю почудить, посочинять истории, я же писал статьи для каких-то колонок, если верить тому, что знаю о своем прошлом. Но когда приблизился к женщине, все что сделал — это прошел мимо.

Не сказал ни слова, просто подумал: «Ты пропустишь меня, потому что это моя лодка».

— 95 кредитов.

И она пропустила. Растерянно посмотрела мне вслед, но не произнесла ни слова. Чтобы подстраховаться, мысленно добавил: «Если спросят, куда она делась, скажешь, что пустила кататься друга».

— 60 кредитов.

И все… Ни слова, ни взгляда. Пошел не оборачиваясь.

Ступив на борт — замер.

Белоснежная палуба; белоснежные лилии, привязанные букетами где только можно; шелковые белые ленты; пластиковые усыпанные блестками голубки, прикрепленные к приборной панели.

Все суденышко — праздничное белое пятнышко в серых водах серого города. И оно жило. Едва ощутимо покачивалось на волнах. Как будто дышало вместе с водой. Дышало в такт всему городу.

Я положил ладонь на приборку. Не помнил, как управлять такого рода машиной. Когда я впервые угнал авто, было легко. Руки сами сделали все как надо. Тело все помнило. С мотоциклами — и того проще. А сейчас… Сейчас я растерянно стоял и пялился на руль, уйму индикаторов, дисплеев и кнопок.

Ну что ж… Если я научился открывать и заводить машины без ключа, то и с лодкой справлюсь. Наверное.

Закрыл глаза.

Прислушался себе. Перенес часть своего сознания в ладонь. Толкнул себя дальше. Вглубь этого белого маленького плавучего домика.

Прислушался к волнам. Попытался поймать их ритм, войти с ним в резонанс. Войти в резонанс с лодкой.

И она откликнулась мне. Прорычала мотором за то, что я побеспокоил ее, но потом мягко мурлыкнула. Завелась.

— Спасибо, красавица, — с улыбкой произнес я и погладил по белому гладкому пластику. — Давай покатаемся?..

* * *

Я гнал вперед, почти не отдавая себе отчета в том, что делаю. Впереди покачивались горбатые беспокойные волны, а мы с моей новой подружкой разрезали их так, как нам хотелось. Пару раз нас подбрасывало, но мне казалось, что нам обоим это по нраву. Мы мчали мимо других лодочек, и я иногда махал рукой веселым туристам, которые с радостью отвечали взаимностью.

Мы с моей крошкой летели быстрее других — я просто не мог себя сдерживать. Меня охватывал такой же азарт, как иногда случалось и на дороге, когда та открывалась мне отсутствием других машин.

На воде простора было еще больше, а препятствий меньше. Риск повышался тем, что меня иногда заносило, но это тоже доставляло мне удовольствие.

Теперь я очень хорошо понимал Алену, которая любила ловить волны и прорезать их своей доской для серфинга. Если выпутаюсь из всего этого дерьма живым, обязательно научусь серфить. А может, даже возьму пару уроков у Алены. Перед ней мне не будет стыдно, если окажусь более неуклюжим, чем она обо мне думала. В крайнем случае мы просто оба над этим поржем.

Моя внутренняя карта, выставленная слева от основного обзора, показала, что до цели осталось меньше километра. Я с неохотой начал движение к пристани, описывая слишком большой и ненужный, но такой желанный крюк по воде.

Вовка жил у метро «Черная речка» в одной из новостроек на последнем этаже.

Нехотя попрощавшись с белым суденышком, я вышел на нужную улицу и потопал в направлении нужного дома. Если б не карта — точно бы уже заплутал. Новые домики были похожи один на другой, а я не представлял, который из них нужный.

По словам Алены, прописано в квартире было только два человека: Вовка и его жена. И я понятия не имел, будет ли кто-нибудь дома. Вовка, по идее, должен был находиться в своей неприступной рабочей крепости, потому что сейчас будний день и послеобеденное время. А вот работает ли его благоверная — для меня оставалось тайной.

Она вообще была одной сплошной загадкой. Как я понял, никогда не любила СМИ и на всех не оговоренных заранее фото старалась прикрывать лицо. Наверное, детство в семье влиятельного бизнесмена сыграло свою роль — чтобы сохранить приватность, приходилось постараться.

О ее семье я знал только то, что отец с матерью погибли не то год назад, не то два. Точно не помнил. Ну и еще то, что она стала женой Вовки и «нашла утешение в объятьях заботливого мужа». Кроме громких слезливых заголовков в сети не имелось никакой более толковой информации. Видимо, сыграло ее нежелание открываться миру и позволять папарацци копаться в личной трагедии.

Что ж, если она дома, мне придется взять у нее интервью и воспользоваться грязными методами — «Сывороткой правды». Если же ее дома нет, пороюсь в грязном белье так, чтобы никто не узнал. Но тогда придется как-то одолеть дверной замок, чего я раньше никогда не делал.

Я свернул в нужную мне парадную и набрал номер квартиры. Домофон пиликнул несколько раз, и женский голос спросил: «Кто там?»

— Я пришел к Владимиру Петровичу.

«Его нет, — отозвалась женщина. — Ему что-нибудь передать?»

— Вообще-то, я его давний друг. Он пригласил меня зайти и дождаться его.

Женщина молчала, вероятно, обдумывала мои слова, затем обеспокоенно произнесла: «У меня так таких указаний. Скажите, как вас зовут, и я ему передам, что вы заходили».

У нее нет таких указаний… Это говорит точно не жена. Экономка? Горничная? Один фиг — прислуга. Значит, знать о Вовкиных друзьях она много не может и можно продолжать гнуть свое.

— Ну как же нет указаний, — начал осторожно я, — он же предупреждал, что я зайду.

— 45 кредитов.

Молчание.

— Ты, наверное, просто забыла, — продолжил я.

— 25 кредитов.