Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

— Так отдохни, — совершенно не дружелюбно посоветовала Ягишна.

Кузьмич же её намёка не понял.

— Я бы с радостью, да только кто тогда за тобой приглядывать станет?

В ответ на серьёзный взгляд старичка, колдунья запрокинула голову и звонко рассмеялась. На звук явилась даже Дуся и тут же напряглась, явно уловив намерения бывшей хозяйки.

— И что же ты можешь, маленький домовой? — тихо и вкрадчиво спросила Ягишна.

Я уже собирался вмешаться, но не успел.

— Ты меня не стращай, — встав на лавку, Кузьмич гордо выпятил грудь. — Это в твоей избе у меня силы почти не было. А здесь, в доме, где я домовой, никакой нечисти со мной не совладать.

— Проверим? — с готовностью предложила Ягишна, медленно поднимаясь на ноги.

Кикимора ойкнула и спряталась за мою ногу. Я же ударил кулаком по столу так, что спавший до этого Ганя дёрнулся и свалился со ступеньки.

— Хватит, Ягишна. — Произнёс я.

Уверен, у ведьмы в голове язвительных реплик было больше, чем пчёл в улье, но она неожиданно оставила все их при себе.

— Спасибо за угощение, — она толкнула пустую кружку, так, что та упала на столешницу, после чего ушла.

Дверь громко хлопнула, и кикимора снова вздрогнула.

— Нынче она ещё несноснее, чем обычно, — поделился со мной Кузьмич.

Я пожал плечами.

— Переутомилась, наверное.

Мы немного помолчали, а потом я засобирался в путь. Домовой хотел было полюбопытствовать, куда это я на ночь глядя, но не стал и потопал по своим делам, прихватив с собой и кикимору. У них в новом доме забот хватало. У меня же таковые имелись и за его пределами.

Выйдя под неутихающий дождь, я переместился к заброшенному хутору. В такую погоду даже упыри предпочитали сидеть в укромных уголках, а не слоняться под луной. Олеся не стала исключением. Она разместилась под покосившейся крышей, поджала под себя ноги и задумчиво разглядывала своё отражение в мутной луже. Из-за частых капель ливня и скудном освещении даже зрение упыря едва ли могло различить хоть что-то. Но Олеся, кажется, что-то видела. По крайней мере, она выглядела печальной, а на моей памяти грустила она лишь при виде своего отражения где бы то ни было.

Девушка не заметила моего появления и продолжила тяжело вздыхать. На самом деле в кислороде она не нуждалась, и просто издавала похожие на вздохи звуки, тогда как её грудь оставалось почти неподвижной, как и сама Олеся в целом. Лишь ветер продолжал играться с её нечесаными тёмными космами.

— Что пригорюнилась? — спросил я, подходя ближе.

— Вспомнила детство, — ответила девушка. Она провела когтистыми пальцами под красными глазами и поглядела на ладони, словно хотела увидеть на них остатки слёз. Но тех не было. Тогда Олеся выставила ладони под дождь, а потом посмотрела на них снова и печально улыбнулась.

— Приятные воспоминания?

Девушка медленно кивнула.

— Я спрашивала своих о бабе Яге, — поведала она. — Оказывается, все мы о ней только сказки помним, причём каждый разные. Вот думала, как дождь закончится, сходить к тебе и рассказать, но ты сам явился, — Олеся наконец взглянула на меня. — Вот только зря. Эта твоя женщина, пусть и похожа на Ягу, но не она.

— Почему?

— Потому что во всех сказках, что мы вспомнили, баба Яга умирает, — Олеся тяжело вздохнула и коснулась своей груди в том месте, где когда-то билось человеческое сердце.

— Уверена?

Олеся пожала плечами.

— А нога у неё костяная?

Я вспомнил босые ноги колдуньи.

— Вроде как из плоти и крови.

— Тогда точно не она, — решительно заявила девушка и снова изобразила вздох, после чего прислушалась к своим ощущениям. Разочарованная мина на её лице свидетельствовала о том, что чуда не произошло. Опять.

— Если Ягишна — не Яга, — принялся рассуждать я вслух, — то чего тогда ваш старик… Как там его?..

— Могута, — подсказал Олеся.

— Точно. Чего он Ягишну Ягой назвал?

— И что с того? — с уст упыря слетел смешок. — Сегодня ночью он залез вон на то дерево, — Олеся указала на высохшую высокую лиственницу, — назвал себя летней птичкой и сиганул вниз, размахивая руками.

Я присвистнул, оценив высоту.

— Сильно поломался?

Олеся хихикнула и кивнула, добавив:

— Старый дурак теперь не только на голову больной, но и на все косточки.

— И не жалко тебе его?

— Неа, — без раздумий ответила Олеся и снова хихикнула. — Слышал бы ты, как он курлыкать пытался!

— Хорошо, что не слышал, — пробормотал я. — Спасибо тебе, что узнала про бабу Ягу.

— Было бы за что.

— И всё же. Спасибо.

Я уже собирался шагнуть через лес, как вдруг Олеся спросила:

— Скоро там твоя царевна вернётся?

Обернувшись, я поглядел на девушку.

— Соскучилась?

— Она забавная, — в этот раз улыбка упыря вышла тёплой и это, пожалуй, было единственное тепло, что у неё осталось. — Забава и забавная, вот хохма, скажи?

Из соседних домов раздались смешки и даже похрюкивания — несмотря на то, что большинство упырей знать не знали царскую дочку, высказывание Олеси они сочли смешным. И это было ещё одним моим занятным наблюдением — из той блёклой и скудной гаммы эмоций, что осталась у упырей от прошлой жизни, многие из них не утратили чувства юмора. А некоторые вместе с чувствами, видимо, потеряли мозги, но это уже другой разговор.

— Забава скоро вернётся и навестит тебя, — сказал я Олесе.

— Тогда можно я в гости приду? — с надеждой спросила та. — И ещё Варю позовём! Посидим девицами.

— Тогда уж и русалок пригласите, — подсказал я.

— И Ягишну, — быстро закивала Олеся. — Ты же видел, как она ловко Прохора с Мирошкой на частокол насадила? Хочу послушать, чего она ещё умеет.

— Едва ли она сможет много тебе поведать, — себе под нос пробормотал я, вслух же сказал. — Ягишна теперь неподалеку от меня живёт. По крайней мере, пока. Может она вас у себя соберёт? У неё не дом, а хоромы, хотя снаружи выглядит простой избой.

— Ух ты! — по-детски восхитилась Олеся. —