Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

У меня не было идей, почему вся конструкция всё ещё сохраняет какую-никакую целостность, хотя должна была давно развалиться по брёвнышку. Колдовство, не иначе. Впрочем, сейчас именно эта ворожба играла нам на руку — пока цела избушка, целы и мы.

Словно прочитав мои мысли, куриные ноги начали отталкиваться от земли, переходя на длинные прыжки. Ветви скребли по остаткам крыши, брызгая в дыры дождевой влагой. Комфорта путешествию это не прибавило. Ягишна тоже так решила, поэтому самовольно забралась под мой плащ. Впрочем, из-за постоянных рывков туда-сюда, укрыться от вездесущих капель ей всё равно не удалось.

— Что-то я уже и сама не рада, — поделилась колдунья.

— Пока мы ещё в Белоярском лесу, то можем вернуться ко мне домой в любой момент.

Ягишна посмотрела мне в глаза, потом отстранилась и выглянула наружу.

— Если вернёмся сейчас, то я могу никогда не узнать своего прошлого. А я хочу всё вспомнить…

— Даже если тебе не понравится то, что ты узнаешь?

Колдунья решительно кивнула. Мне оставалось лишь обречённо вздохнуть и посоветовать ей:

— Тогда держись крепче и, — моя рука метнулась вперёд, схватила женщину за плечо и дёрнула на себя. Влетевший в дом обломок ветки рассек воздух там, где мгновение назад находилась голова Ягишны, после чего ударился о стену за нашими спинами и выпал наружу. — Не высовывайся, — закончил я.

Благодарно взглянув на меня, женщина прислушалась к совету, и остаток пути провела, прижимаясь ко мне. Когда неугомонная избушка всё же остановилась, от неё мало чего осталось, а у меня ужасно затекли руки и ноги.

— Приехали. Конечная, — сменив, наконец, позу, я с хрустом размял спину и поглядел сквозь дыру в крыше на медленно светлеющее небо.

— У меня перед глазами до сих пор всё скачет, — пожаловалась Ягишна, не спеша выпускать меня из своих цепких рук.

— Тогда сядь и посиди, — моя очередная попытка высвободиться всё же увенчалась успехом, — а я пока осмотрюсь.

— Я с тобой, — тут же вызвалась Ягишна, сделала пару неуверенных шагов и чуть не упала.

— Посиди, — повторил я, придерживая её за плечо.

— Нет, — заупрямилась колдунья. — Давай ты меня на руках понесешь.

— Нет, — теперь уже сказал я. — Если снаружи опасно, то мы оба будем уязвимы. Колдовская сила к тебе ещё не вернулась?

— Ко мне и обычная-то не вернулась, — Ягишна села прямо на пол и с наслаждением вытянула босые ноги. Опустив взгляд, она посмотрела сквозь ближайшую дыру в полу на землю, а точнее на короткую выцветшую траву. — Где мы?

— В степи, — неопределённо отозвался я, выглядывая наружу.

Слева и справа, на сколько хватало глаз, тянулись бесконечные вереницы невысоких холмов, а позади виднелись горы и мой лес. Путь до него теперь был неблизкий. Птицей я преодолел бы его быстро, но что тогда делать с Ягишной? Топать обратно на своих двоих не хотелось, а избушка едва ли выдержит ещё один марафонский забег. Разве что её как-то починить…

Я прислушался, но разобрал лишь подвывания ветра да слабеющий, молотящий по остаткам крыши дождь. Поблизости не было ни одной живой души и, если учесть, что судьба, а точнее одна неуёмная избушка, завела нас в земли печенегов, это была даже к лучшему.

— Сейчас вернусь, — сказал я спутнице и выпрыгнул наружу.

Дом колдуньи всё ещё стоял на облепленных грязью куриных ножках, так что мое приземление на мокрую землю спровоцировало кучу брызг. В ноздри ударил аромат грозы и прелой травы, но, стоило вольному ветру поменять направление, как запах свежести сменился вонью разложения.

— Фу, — Ягишна наморщила острый нос. — Чем это так воняет?

— Тебе лучше самой это увидеть, — произнёс я, замерев подле одной из куриных ног избы.

Идти дальше мне очень не хотелось.

— А что… — колдунья свесила голову и огляделась, — там… — выдохнула она без какой-либо интонации.

— Ничего хорошего, — коротко описал я увиденное.

А видел я ни много ни мало, целую пирамиду из белых черепов. Высотой жуткое сооружение было метров пять, не меньше, и площадь занимало значительную. Пространство вокруг пирамиды устилали кости, плавающие в какой-то мутной жиже, от которой и исходил неприятный запах. Сама вязкая жидкость вытекала из пустых глазниц черепов, словно жуткая и гротескная пародия на чистый лесной родник. Это напомнило мне то, чем стали присягнувшие Чёрному лесу лешие — отвратной противоестественной тенью самих себя.

Я ещё раз огляделся и произнёс:

— Теперь понятно, почему поблизости нет ни одной живой души. Никто в трезвом уме сюда не сунется.

— Никто, кроме нас, — тихо добавила Ягишна. — Поможешь спуститься?

— Прыгай, — сказал я, и легко поймал женщину, которая без вопросов доверилась мне и соскользнула с высоты в три своих роста. Поставив колдунью на ноги, я спросил. — Уверена, что нам нужно приближаться к… этому?

— Нет, — честно призналась она, но осторожно, будто шагала по минному полю, двинулась вперёд.

— Не нравится мне всё это, — озвучил я очевидную мысль, придержал спутницу за плечо и пошёл первым.

Всё моё естество противилось приближению к постаменту, символизирующему, кажется, саму смерть. Но желание во всём разобраться заставляло делать один шаг за другим. Здесь пахло так же, как рядом с сердцем Чёрного леса и, возможно, у меня получится найти здесь ответы…

…или свою смерть.

Второй вариант был менее предпочтителен, но, как назло, наиболее вероятен.

Остановившись на самом краю вонючей жижи, я опустился на корточки и вгляделся в напоминающую мазут субстанцию. Казалось, что она полностью поглощала солнечные лучи и не отражала ничего, растворяя в себе всё, до чего только могла добраться. Даже капли дождя каким-то непостижимым образом исчезали, так и не касаясь чёрной, будто оникс поверхности.

— Дай какую-нибудь палку, — попросил я Ягишну и, спустя несколько секунд, у меня в руках был кусок доски от избушки.

— Сгодится? — спросила колдунья.

— Вполне, — перехватив длинную щепку, я опустил её в жижу. Дерево тут же потемнело и от него начал валить едкий дым. Погрузив почти метровый кусок дерева в заливавшую землю субстанцию, я так и не смог нащупать этой самой земли. А стоило мне разжать пальцы, как щепка исчезла в вязкой