Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

Сделав паузу, министр встал со стула, прошёлся по кабинету, и повернувшись к помощнику, сказал:

– Все, Павел Васильевич, вопрос о связи с Кулаковым мы тогда закрываем. Ивлев действует сам по себе. Никто серьезный за ним не стоит. А покровитель наподобие Межуева мне вовсе не опасен, не мой уровень.

А это значит, что мы можем Ивлева достаточно серьезно в наших интересах использовать, учитывая те предложения, что он на Кубе сделал. Парень действительно толковый. Другая информация, что по моему распоряжению поступала, тоже это подтверждает. Мозги у него работают как надо. И что самое ценное, он готов смотреть на вопросы, которые мы решаем, с нестандартной точки зрения. Он же в самом начале разговора это и показал. Вот какой еще советский студент будет ходить в спецхран для того, чтобы изучать рыночную экономику, да еще с такой целью, чтобы, поняв ее, что-то для внедрения в СССР предложить?

Так что, Павел Васильевич, твоя задача – с отделом кадров разберись и оформляй Ивлева, как и говорили, референтом на полставки. И сразу же ищи, какое дело подходящее будет, по которому его мозги нам могут понадобиться.

Помощник, кивнув, встал со стула, чтобы сразу же заняться выполнением поручения министра.

– И ещё такой момент. – задержал его Громыко. – Когда будешь Ивлева приглашать в группы наших аналитиков для того, чтобы те или иные важные вопросы с ними обсуждал, предупреждай, пожалуйста, самых ретивых наших товарищей, что, несмотря на молодость, к парню надо серьезно относиться. Чтобы они его не оскорбили.

– У меня несколько другое предложение имеется, – сказал Сопоткин, стоя у стула. Садиться он не стал.

Громыко наклонил голову с интересом.

– Давайте лучше я не буду ничего говорить по поводу Ивлева аналитикам.

Министр помолчал буквально секунду, прежде чем сообразил, на что намекает его помощник.

– А, ты хочешь, Павел Васильевич, глянуть, насколько он выдержит давление наших авторитетных сотрудников? Не прибежит ли после первого заседания к отделу кадров увольняться в слезах и соплях? Ну что же, тоже дело хорошее. Что он был бы за эксперт, если бы не был способен отстоять свою точку зрения? Что же, хорошая идея, соглашусь с ней.

Сопоткин ушел, а министр покачал головой. Его помощник не имел возможности ознакомиться с бумагами по японской поездке Ивлева, что Андропов ему передавал. Так что сам Громыко очень сомневался, что Ивлев, достойно выдержав колоссальное давление со стороны японцев, вдруг не сможет поставить себя правильно перед советскими дипломатами. Но ладно, пусть Сопоткин развлекается.

***

Москва, МГУ

Вначале я к Гусеву в МГУ отправился.

Подошел к кабинету парторга, вошел в приемную. Секретарь на месте, а вот приемная полностью пустая. Я даже расстроился немного. Решил, что Гусева просто-напросто на месте нет. Уехал куда-нибудь в командировку на несколько дней. А как иначе объяснить такое запустение в приемной?

На всякий случай спросил у секретарши, раз уж пришел:

– А товарищ Гусев на месте?

– Да, на месте. Проходите, – сказала она.

То ли солидно выгляжу в своем импортном костюме, то ли она с прошлого раза запомнила, как Гусев хорошо меня принимал. Ни малейшей попытки к нему зайти, спросить по поводу меня. Напротив, тут же опустила глаза снова к своим бумагам, над которыми сидела.

А Гусев-то у нас получается эффективный управленец, – подумал я, идя к нему в кабинет. – Не так и долго на этой должности сидит, а приемная пустая. Значит, распределил правильно, кому и над чем работать, не тревожа его лишний раз. Или просто повезло мне, что я пришел, а тут пустота и тишина?

Постучал в дверь кабинета, услышал голос Гусева: «войдите». Открыл дверь. Вторая дверь в кабинет была открыта.

Гусев, увидев меня в дверях, тут же обрадованно сказал:

– А, Павел, явился, не запылился?

– Да как же сейчас запылишься, Анатолий Степанович, – сказал я, – не девятнадцатый век, к счастью. Не на лошади едешь по разбитой дороге, а на самолете летишь в эту Италию. Современные технологии!

Первым делом вытянул бутыль из портфеля. Крепких напитков итальянских я не знаю, привез ему мартини. Лично я вместо мартини предпочел бы получить в подарок «Лимончелло», неплохой такой ликер для аппетита. Да и лимона по весне в организме москвича много не бывает. Чем-то штука даже может и слегка полезная. Но такой подарок мог бы быть воспринят неправильно, мол, ликер только для женщин хороший презент. А мартини уже вариант смешанный. Коктейли с мартини мужики вполне себе пьют. Так что на такой подарок парторг обидеться точно не должен.

Окинув хозяйским взглядом бутылку, Гусев благодарно кивнул и убрал ее себе в ящик стол.

– Ну что, Паша, завтра у тебя на факультете партсобрание? Вступаешь в партию? – спросил он меня.

– Верно, Анатолий Степанович. Но, к сожалению, стало известно, что там один человечек бегает, хочет какие-то проблемы мне создать со всей очевидностью.

Гусев тут же посерьезнел.

Пересказал ему все, что слышал от замдекана в недавнем разговоре.

– Бляхин, говоришь. – взяв ручку, Гусев задумчиво постучал ей по столу. – Даже не слышал о таком.

– Так невелика птица, вы и не должны были о нем слышать, – развел руками я.

– Но теперь уже из поля зрения выпускать такого коммуниста я точно не буду. Да и стоит, наверное, будет в будущем поднять вопрос, нужен ли нам такой коммунист вообще в партии. Вы с замдекана пришли к какому мнению, он сам по себе все это затеял или кто-то стоит за ним?

– Ну, учитывая, что я о нем понятия не имею, о сведении личных счетов речь идти не может. Значит, кто-то его однозначно против меня настропалил, – развел руками я.

– Понятно, – сказал Гусев, по-прежнему задумчиво постукивая ручкой по столу. – Давай тогда так сделаем. Я вместо вашего парторга партсобрание завтрашнее на вашем факультете проведу.

– Спасибо, Анатолий Степанович, – сказал я.

– Лично присмотрю за тем, чтобы все как положено прошло. Надеюсь, что предъявить ему особо будет нечего,