На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

Справился за два часа.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: восстановление утраченного и продолжение пути».

«Оценка: Отлично».

«Линии чёткие, глубина равномерная. Маршрут непрерывен, контур замкнут».

«Свойство восстановлено: „Преодоление“».

«Свойство восстановлено: „Своя вода“».

«Свойство новое: „Второй берег“. Носитель не теряет цель из виду там, где середина пути кажется бесконечной. Работает сильнее всего тогда, когда назад уже далеко, а вперёд ещё далеко».

«Прогресс: 36/50».

«Зафиксировано дополнительное намерение мастера: защита начертания от внешнего вмешательства».

«Свойство не сформировано. Требуемый элемент отсутствует».

«Комментарий: намерение верное, но имеющегося инструмента недостаточно».

Ну разумеется. Защитить свои начертания от расплетения я не мог.

Елена внимательно рассмотрела татуировку.

— Красиво, — сказала она. — Не зря решила продлить. Спасибо большое.

Она расплатилась и ушла.

Значит, вот так. Я набиваю татуировки, а он с помощью Перстня отбирает свойства.

И самое паршивое, что я даже не узнаю, сколько людей так могли пострадать. Пока человек сам не придёт и не скажет, что что-то не так. А человек не скажет, мои носители ни о чём не осведомлены.

Это настоящая война.

* * *

После ухода Елены мне позвонил Соколовский. Голос у него был бодрый.

— Артём, у меня хорошая новость, — сказал он. — Я смог запустить слух. Вбросил его в трёх разных местах, а до меня уже вернулось шесть историй.

— И что говорят?

— Говорят, что в Казани сидит сумасшедший старик, у которого есть доступ к предметам девятнадцатого века, — весело заявил профессор. — И что он их методично уничтожает по идейным соображениям.

— А это ведь правда, — заметил я.

— В том и красота, — хмыкнул Соколовский. — Я не соврал ни в одном слове. Просто рассказал правду людям, для которых уничтожение коллекционного предмета хуже убийства.

— И какая реакция?

— Уже двое навели о нём справки, — сказал Соколовский. — Один человек из Москвы, весьма серьёзный. Ильдару Тагировичу теперь придётся объясняться. А объясняться он не любит и не умеет — не зря полвека сидел тихо.

— Значит, ему станет некогда трогать нас, — подытожил я.

— Именно, — подтвердил профессор. — Артём, это не победа, но это выигранное время. А время сейчас нам нужнее всего.

Я рассказал ему про сегодняшний случай.

— Вот сволочь, — процедил он. — Ну что ж, теперь ему точно будет не до расплетений. Имя для него очень важно. Посмотрим, как он попробует его отмыть.

* * *

Вечером Вика привела на собеседование кандидата. Девушка лет двадцати двух, Настя. Худая, с короткой стрижкой и телефоном в чехле, обклеенном наклейками. Явно волновалась, но старалась держаться.

— Вот наш кандидат, — весело сказала Вика. — Посмотри портфолио, там всё отлично.

Я полистал, хотя понимал в этом мало. Курсы она закончила недавно, но работы были живые. Со вкусом.

— Настя, а почему татуировки? — спросил я.

— В смысле? — растерялась она.

— Ну вы могли пойти в доставку еды, в барбершоп, в фитнес, — сказал я. — Там денег больше и клиентов проще. Почему сюда?

Девушка пару секунд помолчала.

— Потому что там продавать надо, — сказала она. — Скидки, акции, «успей до пятницы». А у вас люди приходят с историями. Я смотрела ваши ролики, некоторые до слёз пробирают. Как с тем глухим мужчиной. Поэтому и хочу к вам.

— А если я скажу, что нельзя снимать самое интересное? — спросил я. — Что половина историй личные, и человек не хочет их показывать?

— Тогда буду снимать вторую половину, — ответила она. — Историй у вас всё равно больше, чем у меня времени.

Она кивнула сама себе, будто проверяя, не сболтнула ли лишнего. Не сболтнула. Попала точно.

— Что ж, мне нравится, — кивнул я Вике. — Испытательный срок месяц. Возьмёшься обучать?

— Конечно, — весело откликнулась Вика. — Настя, идём.

Вскоре они с Мариной втроём обсуждали идеи, весело переругиваясь. Отлично, новый СММ-специалист найден.

* * *

Следующий день тоже начался со студии и работы. На одиннадцать утра к Лёхе был записан молодой парень на первое перекрытие. Накануне мы тщательно прошли эту тему.

Парень лет двадцати трёх, Никита. На предплечье у него красовалась кривая надпись готическим шрифтом, сделанная года четыре назад в каком-то подвале.

— Я тогда молодой был, — мрачно сказал он. — И глупый.

— Вы и сейчас молодой, — заметил Лёха.

— Но уже не глупый, — отрезал Никита.

Сработались, значит.

— Лёха, что первое? — спросил я.

— Плотность контура, — тут же ответил он. — Старая линия должна уйти под новую, а не рядом.

Молодец.

— Второе?

— Не жалеть тени. В кавер-апе светлые участки — это дырки, через которые всё вылезет.

— Верно, — кивнул я. — Работай.

Лёха работал три с половиной часа. Сделал змею, свернувшуюся кольцами так, что тело перекрывало буквы, а плотная тень под витками съедала остатки старых линий.

Получилось хорошо, ровно как мы и учили.

— Отлично, — сказал я. — Старой надписи не видно вообще, ни намёка. Контур держит форму, тень положил плотно.

— Спасибо, — радостно кивнул тот.

Никита остался доволен, крепко пожал Лёхе руку и ушёл. А мой ученик принялся за уборку рабочего места.

* * *

После обеда Марине позвонил Валера по видеосвязи.

Она отошла к окну и говорила там минут пятнадцать.

Я прошёл мимо со стаканом кофе, и Валера тут же меня заметил. И неважно, что мы с ним уже созванивались с утра, обсудив и Гордеева, и всё на свете.

— О, Артём! — заорал он из телефона. — Ты там Марину не перегружай, она мне живая нужна!

— Валера! — Марина мгновенно покраснела.

— А что я сказал? — невинно спросил тот. — Я о твоём здоровье забочусь.

Я подмигнул ему и пошёл дальше.

После разговора Марина собрала нас всех на собрание.

— Москва, — объявила она. — Докладываю. Гостиница забронирована, три ночи, двадцать минут от места проведения. Билеты на поезд куплены, купе. Программу конвенции я распечатала, лежит у тебя на столе.

— Быстро, — улыбнулся я. — Молодец.

— Один из роликов уже в поезде снимем, я там классный тренд нашла, — загорелась Вика. — Мы же целое купе займём, там вообще отлично будет!

До Москвы ещё дожить надо. Сначала три дня Гордеева и обещанная проверка.

* * *

В час дня ко мне по записи пришла девушка Анна. Правую руку она держала как-то бережно, чуть прижав к себе.

— Проходите, присаживайтесь, — привычно кивнул я. — Рассказывайте задумку.

Она аккуратно присела напротив.

— Я играю на фортепиано, — сказала Анна. — Точнее, играла. Училище, потом консерватория. Была профессиональной пианисткой.

— Были? — переспросил я.

— Да, — она опустила голову. — Год назад попала в аварию. Пострадала правая рука, три перелома и повреждение нерва. Врачи говорят, что восстановлюсь полностью. Уже почти