Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Зря. Это, ты зря отказался – первостатейная химия. От тёмных эльдар – они такой ширяются.

От тёмных эльдар?! Спаси меня Трон! Нет, Фронтир, конечно, но не настолько же!

– Ты не думай, – глаза меха начинает заливать пелена наркотического опьянения: – Она адаптирована. Под нас. А ты… – Он говорит с усилием, стараясь удержать под контролем начавшую свой бег волну кайфа: – Здесь-то чего…забыл?

Молча киваю на правый коридор.

– Ааа… Оххх… Хорошо… – Механик приваливается к обрешетке лифтовой шахты и сползает по ней на пол: – Пон…имаю. Симар девку ломать… Послал?

Девку? Хмурюсь под шлемом. Псионик – женщина? Этого только ещё не хватало – с их эмоциональностью-то. Непредсказуемость в квадрате, если не в кубе.

– Это…он здорово… придумал, – сидящий на полу нарк поднимает вверх подрагивающую руку и сжав кулак выставляет большой палец: – Я сам… Как тебя увидал… Чуть не обделался… А уж она…

Его голова склоняется на грудm и, секунду спустя, он уже лежит на полу свернувшись калачиком.

Запись номер МХХР-24-ССВА-069

Коридор, приглушённое освещение и множество дверей по стенкам. Быстрым шагом двигаюсь по нему, моя цель – перекрёсток и здоровенные двери, стык которых перекрыт крупным круглым диском с Имперской аквилой – двуглавым орлом, чьи рубленные формы всё ещё видны сквозь густую сеть шрамов и глубоких царапин, оставленных предыдущими хозяевами, глумившимися на ненавидимым ими символом человечества.

Склады, чьи двери были просто опечатаны, моего интереса не вызывали – проходя мимо и замечая картонки с грубо намалёванными пояснительными картинками, я только радовался, что нахожусь на борту «кнопки» в одиночестве. Вот на сто, или на все двести процентов уверен, что Торр, окажись он рядом с картонкой на которой красовалось нечто вроде меча, перекрещенного с топором, не успокоился бы, пока не оказался внутри. Или изображение лампочки – десять против одного, что за этими дверьми скрывались различные электронные компоненты, запустить в которые и руки, и щупальца, Виталий бы точно не отказался.

Вот и перекрёсток.

Аквила вздрагивает, исцарапанный диск делает полный оборот и высоченные, метров под пять высотой створки, начинают расходиться, открывая мне вид на ромбовидное помещение, по центру которого стоит необычного вида клетка. То, что её создатели не были людьми видно с первого взгляда – словно костяные, вырастающие из палубы прутья, сходятся высоте метров двух, формируя нечто вроде купола.

– Не наша, – тихо произношу я, переминаясь с ноги на ногу перед медленно раздвигающимися створками и в шлеме немедленно раздаётся голос Виталия:

– Подтверждаю. Материал прутьев имеет биологическое происхождение. Состав – углерод с незначительными примесями. Источник – живой организм, но в моих справочниках подобные создания отсутствуют. Прочность низкая – командир, ты легко разрушишь их своим молотом.

– А чего не в обычную посадили? – Створки почти втянулись в стены, и я делаю шаг вперёд.

– Из-за вторичного эффекта – кости пропитаны варпом и дополнительно блокируют пси-способности, создавая нечто вроде белого шума. Это вторая линия защиты.

– Вторая? – Хочу спросить, а что тут работает первой, но появившиеся охранники – пара крепких мужиков, привлечённых открытием двери, появляются из-за небольшого, огороженного лёгкими щитами, закутка.

– Инквизитор? – Первый, он мне смутно знаком – видел его пару раз подле Симара, перекидывает из-за спины дробовик, направляя толстый ствол на меня: – Тебе что здесь надо?

Молча киваю на клетку, посреди которой скорчилась на полу небольшая фигурка:

– Симар прислал, – припоминаю слова механика-наркомана: – Для вразумления.

– Мне он ничего не говорил. Надо проверить, – он тянется за коммуникатором, но второй, подойдя к нему – второго я тоже где-то видел, кладёт руку ему на плечо:

– Погоди. Сам знаешь – в каком он сейчас состоянии, – второй кивает куда-то в сторону, намекая на покои капитана: – Не тревожь его зря – только разозлишь ещё больше.

– У нас – приказ, – стряхивает его руку первый, намереваясь выйти на связь.

– У тебя, – резко поворачивается к нему второй: – Меня в это дело не впутывай! Сменюсь – тогда и доложишь, уставник, мать твою за ногу! Не тупи, Боркс! Это, – он тычет в меня пальцем: – Инквизитор. Ин-кви-зи-тор! Понял?

– И чё?

– Простите, ваше преподобие, – повернувшись ко мне вздыхает второй: – Он иногда на редкость тупым бывает.

– Сам ты тупой! – Взрывается Боркс: – Есть приказ и ему надо следовать!

– Успокойтесь, дети мои, – поставив молот на пол, приподнимаю руки, успокаивая спорщиков: – Не стоит сориться. Ваша логика – тверда как железо.

– Угу, – не желает успокаиваться второй: – А голова как из дуба. Ну ты сам посуди! Псионик! Не обученный! Она же вся варпом обмазалась! И кому как не инквизитору с ней разбираться?! Или ты, – толкает он второго в бок: – Хочешь свою душу грязью хаоса замарать?! Я – нет! Отче! – Повернувшись ко мне он падает на колени: – Грешен я, отче! Не исповедовался уже… Уже и не знаю сколько.

– Хорошо, – киваю ему и поворачиваюсь ко второму: – А ты, сын мой? Душу облегчить не желаешь? Наше существование зыбко и может быть прервано в любую минуту. Так зачем отяжелять путь свой, к подножию Трона Его ведущий?

– Ну… Я. в общем-то, ну даже, – начинает мямлить он, но уже стоящий на коленях охранник дёргает его за портупею и Боркс присоединяется к нему.

– Так-то лучше, дети мои, – приподнимаю молот, и разворачиваю его так, чтобы орёл, нанесённый на ударную часть, был виден обоим.

– Рождены мы в грехе, и в грехе пребываем, – начинаю я: – На дела постыдные, волей нашей несовершённой, толкаемые. Лишь только Он, на Златом Троне восседающий суд творить может. Над душами нашими, к нему, по смерти, восходящими. И сейчас я, скромный служка его, путь сей вам, – тычу пальцем им в лица: – Облегчить смогу! Глаза в пол! Грешники! Раскаиваетесь ли вы? Готовы души свои, тьмой запачканные, очистить? Грешны?

– Да, отче, – головы опущены – на меня смотрят их затылки и разобрать, кто именно говорит я не могу: – Грешен есть. Убивал, грабил, насиловал, – голова дёргается – её владелец хочет поднять вверх лицо, но я, легко нажав на затылок, заставляю его устремить взгляд в пол.

– Воровал, однажды ограбил сборщик пожертвований. Это большой грех, отче? – Он снова пытается посмотреть на меня, но я вновь возвращаю голову в прежнюю позу.

– Большой грех, сын мой. Очень большой и тяжкий – ибо на благие цели те средства собирались. Но коли душа твоя полна раскаяния, то…

– Полна, отче, полна!

– И моя – тоже, – присоединяется к первому второй голос.

– Тогда я, слуга его безвестный, – молот взлетает вверх: – Отпускаю вам грехи ваши! Покойтесь с миром!

Короткий свист и их головы разлетаются на куски, попав под мой удар. Обезглавленные тела с секунду неподвижны, но стоит мигу закончиться, как они оседают друг на друга, заливая всё вокруг кровью.

– Жестоко, – слышится голос техножреца: – Убить исповедующихся?

– Requiéscant in pace. Amen. – Провожу рукой над телами: – Грешно жили, но пусть Он их судит. – Перешагнув через трупы направляюсь к клетке: – А что жестоко… Так мы на войне, техножрец. Они – враги. Или ты не согласен?

Он молчит. Задумался? Нехороший я? А он? Когда его роботы чиновников на части рвали? То – не жестокость была?

– Инквизитор… – Стоящая посреди клетки девушка в каких-то лохмотьях, скрещивает руки на груди: – Я много слышала про вашу жестокость, но вот так? Убить тех, кто встал на колени?

– К дальней стене отойди, – показываю на противоположную решётку: – И лицо прикрой. Мало ли, вдруг осколки будут.

– Чего ради? – Фыркает она в ответ: – Я тебе выслуживаться помогать не буду. Чем на костёр идти, лучше уж здесь, с этими, – она кивает на трупы: – Хоть повеселюсь напоследок.

– На костёр вместе пойдём, я тоже беглый.

– Ты?!

– Отойди!

Она подчиняется, настороженно глядя на меня и молот, врезавшись в одну из костей, легко раскалывает её на части.

Ещё удар, ещё и я протягиваю руку, помогая ей выбраться наружу.

– Так ты – беглый? Инквизитор – и беглый?! Такое бывает?

– На Фронтире бывает всё. Пошли. Виталий?

– Смогу забрать вас около лифта, – немедленно появляется его голос: – Здесь помех много.

– Принято, выдвигаемся, – поворачиваюсь к выходу и немедленно, одним движением, забрасываю девушку себе за спину.

Там, в проёме входа, стоит человек пять и их лазерные винтовки направлены прямо на нас.

Запись номер МХХР-24-ССВА-070

Чтобы понять, что здесь произошло, особого труда было не нужно. Два трупа в луже крови, разрушенная клетка и пленница, выглядывающая из-за спины человека, облачённого в ненавидимые многими доспехи инквизитора.

Старшему, наверное, это был разводящий, не зря же второй из караульных говорил о скорой