На границе империй. Том 10. Часть 16 - INDIGO

— То, чего мы пока не видим.

— Ничего, адмирал. Пространство чистое.

Я кивнул.

Снаружи — ничего. Подкреплений нет. Других кораблей нет. Значит, их козырь находился внутри станции. Там, куда я пока не мог дотянуться.

«Вы делаете большую ошибку. Вы не понимаете, во что вмешались».

Вновь посмотрел на тактическую схему станции, которая вновь появилась на боковом экране — разветвлённая паутина тоннелей, шлюзов, технических отсеков и жилых палуб. Красные точки пиратских позиций не двигались. Они ждали. И я ждал вместе с ними. Ожидание, похоже, затягивалось.

Что же они задумали?

Глава 17

— Баренс. Приготовиться.

Чувствовалось: Баренс всё решил задолго до этого момента и сейчас только ждал команды от меня. Пока я вёл переговоры, он уже что-то поменял в построении, тихо, без лишних слов и запроса у меня. Судя по всему, слышал весь разговор от первого до последнего слова. Молчал и слушал. Впрочем я ведь не скрывал переговоры ни от кого. Он успел согласовать действия с командирами обоих взводов, которые заняли позицию за спинами пиратов. Бойцы уже занимали позиции в исходной точке. Держали цели в прицелах своих винтовок, готовые в любую секунду открыть огонь.

— Готов, — ответил Баренс коротко.

Мне нужно было только отдать команду. Больше ничего не требовалось. Просто «в атаку». Но у меня оставались сомнения: я по-прежнему не понимал логики действий противника. Они занимали позиции и пока не наступали. Вызвали меня, отключились и ничего пока не предпринимали. Хотели учёных и предлагали их отпустить. У меня складывалось впечатление, что между неизвестными и учёными есть какая-то договорённость.

В итоге ни одна из этих деталей не складывалась в понятную картину, сколько бы я ни вертел её так и так.

А я не люблю и никогда не любил непонятных картин.

— Баренс, выдвигай дроидов вперёд. И через паузу выдвигаешься сам.

Решив, для себя, что лучшая защита — это нападение.

— Принял, адмирал, — отозвался Баренс, и в его голосе я расслышал короткую, почти неуловимую нотку облегчения — то самое чувство, что накрывает бойца, когда томительное ожидание, наконец, сменяется движением, а неопределённость обретает форму приказа.

На тактическом экране три треугольника, обозначавшие боевых дроидов, медленно поехали вперёд по коридорной сетке станции — ровно, синхронно, как фигуры на разграфлённой доске, повинующиеся невидимой руке. Я успел заметить, как рядом со значками замигали короткие цифровые метки — уровень заряда орудийных блоков, температура ходовых сервоприводов, состояние брони по секторам. Всё в зелёной зоне. Машины входили в бой полностью исправными, а это в тоннельной войне значило едва ли не больше, чем численный перевес.

— Дроиды на исходной, — доложил кто-то из технического отсека, невидимый мне голос, звучавший ровно и буднично, будто речь шла о плановой перезарядке систем, а не о вводе боевых машин в зону контакта с противником. — Телеметрия в норме, канал управления устойчив.

— Принято, — коротко отозвался я, не отрывая взгляда от экрана.

Только дроиды двинулись вперёд, и я услышал взрывы.

Не одиночный взрыв, а целую серию. Глухие, объёмные, такие, что даже через канал связи ощущаешь, как вибрирует воздух в тоннеле, как сама порода вздрагивает где-то в глубине, словно огромное живое существо ворочается в темноте станции.

— Баренс. Стой. Дроидов остановить.

— Принято, адмирал, — отозвался лейтенант, коротко без лишних слов. В голосе собранность. Никакой паники. Я успел заметить, что за последние минуты что-то изменилось в его интонации: он перестал переспрашивать, перестал искать во мне подтверждение собственных решений.

Секунда тишины. Долгая, как бывает долгой только та тишина, которая предшествует плохим новостям. Тактический экран продолжал мерцать, обновляя данные. В нём текла своя жизнь, равнодушная и точная, безразличная к тому, что стоит за каждой сменившейся отметкой.

— Адмирал, — снова услышал голос Баренса, на этот раз с отчётливым напряжением: у нас проблема. Со стороны пятого и шестого взводов. Тех, что прикрывают тоннель с тыла. Взрывы и связь с ними пропала.

— Знаю. Сам пытаюсь запросить взводы прикрытия. Каналы связи с ними молчат.

— Такая же картина, — выдохнул Баренс. — Что там произошло, адмирал?

Хотел ответить, что это понятно всем и без объяснений, но сдержался. Слова сейчас ничего не стоили. Нужна была информация, а не констатация очевидного. Я подумал о Касо и Эрне, оба сержанта вроде опытные, оба умеют не паниковать, когда сыплется всё вокруг. Если они молчат, значит, уже некому отвечать.

Смотрел на экран и ждал, а ожидание в такие секунды тянется куда дольше, чем показывают часы.

В этот момент связь с сержантами восстановилась. Экран мигнул и ожил, обновляя данные в режиме реального времени. Цифры и значки на экране зашевелились, расставляясь по новым позициям, будто кто-то невидимый переставлял фигуры на игровом поле.

— Пятый взвод! Доклад! — сразу потребовал, связавшись с ними.

— Адмирал, — выдохнул сержант Касо хрипло, с характерным прерывистым дыханием разумного, который докладывает на бегу, не сбавляя шага, — пираты атакуют. Много. Они подтянули дополнительные силы и дроидов — не менее четырёх единиц — и, прикрываясь ими как щитом, пошли в открытую атаку. Мы отступаем.

— Шестой взвод!

— Подтверждаю, адмирал! — голос сержанта Эрна звучал жёстче, суше, как будто выбит из металла. — Две пиратские группы, дроиды в первой линии. Работают плазмой. Бьют точно.

— Эрн, потери есть? — спросил я, хотя уже понимал, что ответ мне не понравится.

— Двое, адмирал, — донеслось после короткой паузы, и в этой паузе было больше, чем в самих словах. — Держим линию. Пока держим.

Вот, значит, что они готовили…

Пока я разговаривал с их командиром, они явно не теряли времени. Подтягивали силы. Готовили удар. Переговоры были просто завесой, дымовой шашкой из слов. Я это чувствовал с самого начала — тогда, когда он делал чуть более длинные паузы, чем требовал вопрос, когда его голос звучал чуть слишком спокойно для командира, чьи бойцы терпят потери. Я всё равно вёл эти переговоры, потому что они нужны были мне так же, как им: чтобы выиграть время. Мы оба играли в одну и ту же игру, просто каждый со своей стороны.

— Адмирал, — произнёс Касо, и в голосе его было что-то, чего я раньше у него не слышал. Не страх, не растерянность.