Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

Оператор за её спиной продолжал снимать. Красный огонёк на камере горел.

Я поднял бровь.

Хавьер отошел от двери. Подошёл к оператору, взялся за камеру одной рукой и снял её с плеча. Оператор дёрнулся, но отпустил. Хавьер повернул корпус, нашёл нужную крышку, откинул её и вынул карту памяти. Положил на пол. Наступил каблуком и провернул ногу.

Хруст в тишине кабинета вышел громким.

Он вернул камеру оператору, отряхнул подошву о ковёр и встал на прежнее место у двери.

Лола смотрела на пластиковые осколки под ногами. Оператор смотрел на камеру. Я смотрел на Лолу.

— Интервью не будет, — повторил я. — Передайте отцу, что ужин в силе. Хавьер вас проводит.

Она подняла глаза. В них было столько всего, что я не стал разбирать. Развернулась и вышла, туфли простучали по коридору, оператор побежал следом, прижимая камеру к груди.

Хавьер закрыл за ними дверь.

— Ковёр не пострадал, — сообщил он.

— Спасибо.

— Дядина невеста.

— Дядина.

Он кивнул. Что-то у него сложилось. Я вернулся к столу и сел в кресло, которое так и стояло повёрнутым к окну.

Разговор с дэ Гарро будет интереснее, чем я думал.

* * *

Домой Лола ехала молча.

Водитель дважды посмотрел в зеркало и оба раза отвёл взгляд. Оператор сидел спереди с камерой на коленях и не издавал ни звука. Фавора за окном темнела, зажигались витрины, у ресторанов выстраивались машины, и весь этот вечерний город раздражал её одним своим спокойствием.

Отец был в кабинете.

Зелёная лампа, папки, за дверью печатали машинки штаба и кто-то громко требовал листовки на завтра. Себастьян дэ Гарро поднял голову, увидел лицо дочери и отложил ручку.

— Он отказался, — с порога начала Лола. — От интервью, от первой полосы. Заявил, что реклама в газете ему не нужна, что он сам справляется. А потом его телохранитель вынул карту из камеры и раздавил каблуком при мне. При Раймондо.

— Интересно, — произнёс отец.

— Интересно? Папа, он нас послал!

— Сядь.

Она села. Он налил воды из графина, придвинул ей стакан и дождался, пока она выпьет.

— Теперь расскажи по порядку. Что ты сказала, что он ответил. Слово в слово, насколько помнишь.

Лола рассказала. Кабинет, кресло к окну, порядок вопросов, отказ. Свою речь про руку, которая кормит, она передала честно, хотя под конец сама услышала, как это звучит. Потом был телохранитель и хруст.

Дэ Гарро слушал, не перебивая, и смотрел не на неё, а на зелёный абажур.

— Ты пришла и пошла за его стол, — подвёл он, когда она закончила. — Объяснила ему, о чём он будет говорить и сколько. И удивляешься.

— Так делают все. С корпоратами так и надо, они понимают только это.

— С корпоратами да. — Он откинулся на спинку. — А этот не корпорат. То есть корпорат по фамилии, по деньгам, но ведёт себя не как они. Ты видела досье. Завод в Корсе, суд с дэ Баргасами, брат с сейфом. Ни один из них так не делает. Они звонят, договариваются, давят через банк. Он бьёт публично, и всякий раз чуть-чуть больнее, чем ждали.

— И что теперь?

— Теперь ты запомнишь одну вещь. — Он наклонился вперёд. — Мы нужны друг другу одинаково. Не мы ему больше, не он нам. Одинаково. Если эта корпоративная клоака его затравит, он всё равно останется дэ Фуэго. Фамилия, поместье, отец с типографией. Он выживет. А если проиграем мы, мы погибнем. Здесь, в этой стране, нам не дадут второй попытки.

Лола молчала.

— Поэтому с ним нельзя, как ты сегодня. Он не наша рука и не наш рот. Он тот, с кем садятся за стол и говорят на равных. Понимаешь?

— Он передал, что ужин в силе.

Дэ Гарро впервые за вечер улыбнулся.

— Вот видишь. Он сам оставил дверь открытой. После того, что ты ему наговорила. — Он снова взял ручку. — Иди спать.

Она встала, дошла до двери и обернулась.

— Пап. А если он и с тобой так же?

— Тогда я буду знать, что не ошибся в нём, — ответил дэ Гарро, не поднимая головы. — Иди.

Глава 14

Дом дэ Гарро располагался в районе корпоратов, самом дорогом месте Фаворы. Да и по площади превосходил отцовский. Даже странно, что корпорации не могут договориться с человеком его аппетитов.

Поместье огибала старая каменная стена больше двух метров в высоту, густо обвитая плющом. В некоторых местах из-под зелени проглядывали потемневшие от времени камни, а поверх стены виднелись верхушки старых плодовых деревьев. Мне казалось, что внутри будет создаваться давящее ощущение. Но я быстро понял, что это не так.

Приватность — вот как можно было описать одним словом жилище одного из самых влиятельных политиков. Здесь не было тихой роскоши, которую любили демонстрировать многие корпораты. Всё выглядело дорого, основательно и немного старомодно. От ворот к дому вела длинная асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой аккуратно подстриженные кусты перемежались с высокими деревьями. Дом как дом, красивый и невероятно дорогой, два крыла чуть ниже по бокам. Огромное патио и небольшой сад, спрятавшийся за домом от посторонних глаз.

Меня встретил старый мажордом. Он подслеповато прищурился, словно читал что-то на моём лице, а затем поклонился и распахнул дверь, приглашая внутрь.

На Хавьера он даже не обратил внимания.

Внутри дом выглядел как музей. Прохлада сразу сменила тёплый вечерний воздух, а вместе с ней пришёл слабый запах старого дерева, воска и чего-то пыльного, почти книжного. На стенах висели картины в массивных рамах, между ними размещались образцы холодного оружия. Чуть дальше за толстыми стеклянными панелями лежали древние манускрипты. Всё это было собрано не просто ради красоты. Вещи словно должны были напоминать посетителю о возрасте дома, семьи и власти, которая не появилась вчера вместе с очередным удачным контрактом.

— Ты свободен, Карлос, — кинула ему Лола, появившаяся из бокового коридора. — Я провожу гостя.

Я остановился, ожидая, пока она приблизится.

Лола сейчас напоминала пантеру. На своей территории женщина расцвела. Около тридцати лет, вероятно, старше, но выглядит хорошо. Ухожена, спокойна и совершенно не похожа на ту женщину, которую я видел во время предыдущей встречи. На ней был тонкий струящийся не то халат, не то кимоно и мягкие тапочки на босу ногу.

— Добрый вечер, — кивнул я.

— Добрый вечер? — подняла бровь Лола и, сложив руки на груди, встала напротив. — Мне счесть это за извинения?

— Мне всё равно, — пожал плечами я.

— Ожидала, что