Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

— Вежливость требует взаимности, уважения или страха, — задумчиво ответил я, шагая рядом.

— Пф… Дай угадаю, ты не чувствуешь ничего из того, что перечислил? — фыркнула Лола.

— Верно, — кивнул я.

Она остановилась у выхода на патио и кивнула в сторону стола, за которым сидел Себастьян.

— Возможно, ещё слишком рано, — сказала Лола напоследок, смерив меня задумчивым взглядом с ног до головы. — Ты плохо меня знаешь.

Отвечать я не стал, позволяя женщине оставить последнее слово за собой.

За стеклянными дверями начинался вечерний сад. Солнце уже клонилось к горизонту, но камень патио всё ещё хранил дневное тепло. В воздухе смешивались запах нагретой земли, зелени и плодовых деревьев. Где-то в глубине сада стрекотали насекомые, а над самой стеной постепенно темнело небо.

Хавьер вошёл на патио и прошёл в дальний конец, перемещаясь ближе к саду, где стоял его коллега, изредка осматриваясь по сторонам. Оба оценивающе посмотрели друг на друга и замерли, как восковые статуи, смотря в одну сторону. Два профессионала, которым для взаимного понимания не требовалось ни единого слова.

Себастьян встал и протянул мне руку, доброжелательно улыбнулся, как умеют это делать только политики.

— Рад тебя видеть в своём доме, — поприветствовал он меня.

— Спасибо за приглашение, — я улыбнулся в ответ.

— Так как мы одни, предлагаю отставить формальности, обращайся ко мне просто, Себастьян. Договорились?

— Конечно.

Прислуга подоспела через минуту.

Нам подали холодный томатный суп с чесноком и оливковым маслом, ароматный хлеб и запечённый острый картофель. Отличный лёгкий ужин, голова остаётся чистой. После целого дня, который Фавора провела под кусачим солнцем, холодный суп оказался особенно кстати. От тарелки тянуло свежими помидорами, чесноком и зеленью, а острый картофель приятно пах запечённой корочкой.

Весь день город нагревался под солнцем, превращая камень, асфальт и стены домов в огромные батареи. Здесь же, среди зелени и под вечерним небом, становилось заметно прохладнее.

Ужинали молча.

Себастьян не торопился. Политики вообще редко торопятся там, где любое движение может оказаться частью разговора. Стол был накрыт без излишеств, прислуга появлялась бесшумно и исчезала так же быстро, оставляя нас вдвоём. Даже отсутствие лишних людей казалось частью тщательно продуманной обстановки.

Закончив с едой, Себастьян разлил по чашкам зелёный китайский чай, кажется, какая-то из разновидностей габы. Выбор нестандартный, учитывая, что в Валентии предпочитают кофе в любое время суток.

Алкоголя на столе не было, что говорило о том, что разговор будет серьёзным. Впрочем, как и обед. Знаков было полно.

Я взял чашку. От горячего напитка поднимался тонкий пар, в нём чувствовался землистый, чуть терпкий аромат. Вокруг уже сгущались сумерки, и тёплый свет из дома постепенно смешивался с первыми огнями сада.

— Знаешь, почему нас называют обречёнными? — вдруг сказал Себастьян.

— Нет, — покачал головой я.

— Когда пришли римляне, страна разделилась. Они разорвали её на два куска, разделяй и властвуй. Мои предки всегда служили королям, но мы не будем уходить слишком глубоко в историю, а затронем только ту часть, которая важна лично для меня…

Он отхлебнул чай, смотря на запутавшееся в ветвях плодовых деревьев солнце и умиротворённо прищурившись. Тени легли на его лицо, подсвечивая все морщины усталого и немолодого человека. В этом свете он выглядел старше, чем во время эфиров и публичных выступлений.

— В те времена также существовала сотня, но только не золотая, нет, стальная. Сто верховных семей, что служили опорой короля. Римляне знали, что не завоюют Валентию, поэтому они её купили. Собрали глав крупных гильдий, после чего те устроили мятеж. Главы ополчения отдали врагу ключи от родных земель. Так они обрекли нас в первый раз.

Я слушал с интересом.

Римская империя была и в моём мире, но здесь очевидно всё в какой-то момент пошло коту под хвост. Подозреваю, с пришествием магов. Некоторые названия я знал, некоторые были мне незнакомы, течение времени изменилось, и всё пошло иначе.

Это было одним из самых странных ощущений после попадания сюда. Я мог узнавать очертания истории, отдельные имена, события и целые государства, но стоило присмотреться, как знакомая картина рассыпалась. Будто кто-то взял мою историю, смешал её с другой и собрал заново, оставив лишь несколько узнаваемых деталей.

— Монархия закончилась, римляне ввели избирательную власть, бывшие гончары и кожевники стали значимыми людьми, богатыми и влиятельными. Но очень скоро римская республика превратилась в империю окончательно, и власть перестала избираться, это стало формальностью. Тогда предатели почувствовали на своих шкурах плети. Их перестали сластить изобильные столы и золотые ауреусы, всё началось сначала.

Нам обновили чайник, принесли кипяток, и Себастьян сделал пролив, разливая его по чашкам.

— Римская империя разрушилась, изнутри ей помогали демократы, снаружи дикие и необузданные вандалы и готы, она не выдержала давления. Объединив десятки чужих стран, Рим не успел их переплавить в единую массу, слишком мало у него было времени и много врагов. Именно тогда род дэ Гарро стал королевским. Мы оказались на пепелище и медленно стали собирать страну, годами, десятилетиями, веками. Через какое-то время демократия приняла новый облик. Всё больше стран стали выбирать лидеров. Но это было лишь борьбой капиталов внутри одной системы. Избирательная власть? Сказки для простолюдинов, не более. Валентия процветала. Но не всем это было на руку.

Он говорил спокойно, почти без эмоций. От этого рассказ звучал даже тяжелее. Словно передо мной не было попытки вызвать сочувствие, а шёл обычный пересказ семейной хроники, которую он знал настолько хорошо, что давно перестал удивляться отдельным её страницам.

— Страна разрушилась второй раз. Снова по прежнему сценарию. Сначала иностранные коалиции медленно завоевали или купили доверие крупных фракций, а те, в свою очередь, совершили переворот. Но они не поняли, во что втянули Валентию. Те самые бенефициары, сгрудившиеся вокруг нашей страны, как шакалы, не планировали для Валентии ничего хорошего. Каждый из них начал продвигать своих людей, началась старая добрая мясорубка, но она обошлась нам дороже, чем двести лет под пятой Рима.

— Война поглотила всю страну, а заварившие кашу страны лишь поддерживали огонь. Мы пытались вернуть власть. Обескровленный Рим натравил на нас Галлию. Началась гражданская война, революция, мятеж, всё в одном флаконе. Догадываешься, к чему всё пришло?

— Страна оказалась в руинах? — мрачно усмехнулся я.

— Именно, — грустно кивнул дэ Гарро. — Мы снова оказались в самом начале. Именно тогда была создана гибридная система правления, не скажу, что мы взяли лучшее. Мы взяли то, что работает. Приспособили под себя и окончательно закрылись. Вот только за годы затишья всё изменилось, мы снова потеряли ориентир.