Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

что мы поможем им с агитацией, а они помогут нам. Обзвони управляющих наших столовых и ночлежек, пусть приезжают сюда, у нас целый грузовик агитации, и его надо развезти и расклеить. И пусть на машинах приезжают.

— Хорошо, — ответил Фрэнк. Ну, нормально, что я на него это дело свалил, не дону же в самом деле всех обзванивать.

— Да, и мне тут Фарли намекнул на еще несколько вещей. Сказал, что хочет расширить сотрудничество. Если тебе позвонит еще кто-нибудь из демократов — сразу звони мне. Или сюда или домой, я не планирую пока отходить.

— Понял.

— И еще. Пришли кого-нибудь, у тебя ведь тоже социальный клуб. И обзвони тех из «наших друзей», у кого есть социальные клубы. Агитация там лишней не будет.

— Хорошо.

— Все, до связи, — сказал я и положил трубку.

Подумал немного. Ладно, с ночлежками, столовыми и социальными клубами разобрались. Сейчас парни постепенно начнут приезжать, разбирать агитацию, потом расклеят у себя, и обязательства будут выполнены. Но это не все, что я обещал — я обещал еще и помощь с профсоюзами. А значит надо вызвать к себе Лепке, Анастазию и позвонить Мангано. Его я вызвать к себе не имею права, но думаю, телефонного звонка будет достаточно.

Сперва я решил набрать Мангано. Номера не помнил, но посмотрел его в записной книжке, которую постоянно таскал с собой. Сейчас все номера не запомнишь, я только самые важные заучил наизусть.

Набрал номер, и тут пришлось немного подождать. После чего трубку взяли, и в ней послышался голос Винсента:

— Слушаю.

— Привет, Винсент, это Чарли, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — спросил он. — Конечно, помогу, чем смогу, Чарли.

— На носу выборы, а у нас есть соглашение с демократической партией. Они готовы помочь нам, если мы поможем им с выборами.

— Да, я слышал, что ты общаешься с ними. Так, а я чем могу тебе помочь?

— Винсент, у тебя есть выход на профсоюз докеров. Можешь намекнуть им, что будет лучше, если они проголосуют за правильного кандидата? За Рузвельта?

— Конечно.

— Если нужно будет, я заплачу, — решил я добавить веса своей просьбе.

— Не надо, Чарли, — ответил он. — Я и так понимаю, что это касается всей Организации. Ты ведь не только для себя стараешься, так что сделаем все в лучшем виде.

— Хорошо, — подтвердил я. — Спасибо, Винсент, рад, что ты готов помочь.

— Всегда, босс, — ответил он. — Кстати, хочешь узнать, что стало с этим ублюдком Скализе?

— Не особо, — сказал я. — Главный вопрос — он больше нас не побеспокоит?

— Сомневаюсь, что оттуда, где он оказался, у него это получится.

— Вот и отлично, — кивнул я. Убили Скализе, скорее всего, самым мучительным образом из возможных. Но судя по тому, что в газетах не было информации о том, как нашли труп одного из влиятельных гангстеров, тело они спрятали. — Спасибо. Да, пришли ко мне человека, у меня тут образовалось немного агитационных материалов. Я буду рад, если их развесят в доках.

— Куда?

— В мой социальный клуб.

— Приедет сегодня.

— Спасибо, Винсент.

— Удачи тебе, Чарли.

Я положил трубку. Потом сделал еще два звонка, вызвал к себе Анастазию и Лепке. И только после этого налил себе кофе и отправился за стол. Сел и какое-то время тупо смотрел на мальчишек, которые заносили коробки с агитацией. Гора все росла и росла. Что-то они реально перестарались, куда мы все это девать-то будем?

Ладно, придумаем что-нибудь. Никто не мешает нам, скажем, расклеить их по той же Маленькой Италии. И для этого можно использовать тех же самых мальчишек. А обмануть они не обманут, потому что знают, кто я такой.

Это вообще достаточно интересное ощущение — смотреть на обычных людей, и понимать, что никто из них не решится никогда тебя обмануть. Просто потому что знают, какое наказание за этим может последовать.

Хотя на самом деле это страшные вещи.

Я позволил себе сделать паузу на кофе и сигарету. Заметил, что подошли несколько стариков, которые, похоже, решили заняться обычным для себя делом — просиживанием штанов и игрой в бриск. Но Марчелло отправил их прочь. Никто ругаться не стал, просто ушли.

Мне стало интересно, что там вообще в этих листовках и брошюрах написано. Я подошел, взял одну из коробок, принес к себе на стол, открыл и увидел на плотной бумаге портрет Рузвельта. Видно было, что делали его профессионалы — взгляд уверенный, подбородок поднят. А ниже крупными буквами было написано «ГОЛОСУЙ».

И потом про «Новый курс для рабочего человека».

Понятно, он, похоже, решил, что мои идеи отлично подходят для агитации. Это хорошо, это очень даже хорошо.

Из второго ящика я вытащил брошюру. Там были напечатаны тезисы его программы — помощь безработным, планы по общественным работам, социальные программы. Почти слово в слово то, что я говорил, разве что про готовность пересмотреть сухой закон он писать не стал.

— Дон Лучано, — услышал я позади голос.

Повернулся и увидел Леонарда — управляющего одной из суповых кухонь. Он смотрел на гору коробок с бумагами круглыми глазами.

— Бери одну, — сказал я. — Расклеишь в столовой. На видных местах — у входа, у раздачи еды. Так, чтобы люди точно увидели, чтобы взгляд сам падал.

— Понял, дон Лучано, — кивнул он.

— Если что-то останется… — подумал я немного. — Найдешь среди гостей кого-нибудь, кому подзаработать хочется. Отдашь им, пусть ходят клеят по району. Дашь десять долларов, если сделают все, я тебе компенсирую.

— Понял, дон Лучано, — кивнул он.

— Все иди, — я махнул рукой.

Следующим за ним приехал еще один. Потом еще. Потом Винни — он последовал моему примеру после того, как стал капо, и тоже открыл социальный клуб. Мы с ним немного пообщались, перекинулись парой слов — все-таки нас можно было назвать друзьями. Потом он забрал свою коробку и ушел.

Мальчишки тем временем закончили с разгрузкой, и грузовик уехал. Тот самый, которого я признал за вожака, подошел к моему столу, посмотрел на меня как-то несмело и дерзко одновременно, после чего сказал:

— Дон Лучано, мы закончили.

— Хорошо, — кивнул я, вытащил из кармана кошелек, покопался немного в поисках долларовых купюр. Положил несколько на