Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

с Калужским шоссе. Помню этот узел из прошлой жизни — трёхуровневая развязка с эстакадами и съездами. Сейчас от неё остались руины. Бетонные пролёты эстакады рухнули друг на друга, создав хаотичное нагромождение плит, арматурных стержней и битого асфальта метров пять высотой. Для колёсной техники это тупик. Для гусеничной — часов на пять работы с бульдозером.

Для «Парда» — разминка.

Мой П1−1 даже не сбавил темп. Бортовой ИИ просканировал завал лидаром за полсекунды до прыжка и выстроил маршрут. Толчок задних лап, короткий полёт — приземление на наклонную бетонную плиту. Когти вгрызлись в бетон, зафиксировав машину. Вторая фаза — прыжок вверх. Передние лапы зацепились за арматурный выступ, задние оттолкнулись. Третий прыжок — с вершины завала, с высоты двухэтажного дома, вниз, на чистый асфальт.

Приземление прошло мягко. Лапы спружинили, миомеры погасили инерцию, седло качнулось и замерло. Я даже зубами не клацнул.

Остальные пять «Пардов» преодолели завал один за другим. Вся задержка заняла секунд восемь.

Дальше пошла прямая дорога. «Парды» снова разогнались.

— Филатовское шоссе, — раздался в наушнике запыхавшийся от тряски голос Искры. — Символично, между прочим. Как думаете, Зултакар специально кладбище выбрал рядом с шоссе имени своего любимого лейтенанта? Типа, о, знакомое название! Сюда и потащу свой донжон!

Варягин в канале связи укоризненно посоветовал не отвлекаться. Медведь коротко хохотнул. Соболев промолчал: для него Филатов оставался офицером, предавшим своих, но полковники обычно не шутят над подчинёнными.

Ограда показалась спустя три минуты.

Пустырь перед Хованским Западным кладбищем — плоская площадка грязного бетона, бывшая автостоянка, заросшая сухим бурьяном. «Парды» остановились строем, присели, давая всадникам спешиться. Я спрыгнул со спины кибер-зверя. Остальные спешились следом.

Через камеры «Стрекоз» Башня была видна отчётливо — два километра к востоку, на территории Центрального Хованского. Знакомый двадцатиметровый донжон из тёмного камня, вросший фундаментом в кладбищенскую землю между покосившимися оградами и мраморными крестами.

— Создатель. Зафиксирована масштабная активность вокруг объекта. Рекомендую визуальную оценку.

— Покажи.

Голограмма развернулась перед моим лицом. Данные с трёх «Стрекоз», сведённые в общую картину.

Земля на кладбище пришла в движение.

Могильные холмики вздувались и лопались, как нарывы. Из-под глинистой корки проступали кости — руки, плечи, черепа. Почва выталкивала из себя то, что лежало в ней годами и десятилетиями. Кресты кренились и падали. Металлические оградки выгибались, словно фольга. Волны расходились от Башни, будто кто-то бросил камень в стоячую воду, и рябь поднимала со дна всё, что там покоилось.

Искра заглянула мне через плечо.

— Ах ты ж, костлявый ублюдок, — процедила она. Маленький алый кристалл в навершии её жезла мерцал в такт биению сердца. — Решил воспользоваться, значит. Кладбище, сотни тысяч могил, и он поднимает их все! Рейд-босс с аддами, только адды — чьи-то бабушки и дедушки, мать его!

Варягин стоял рядом, как базальтовая колонна.

— Это кощунство, — произнёс он глухо. — Мерзость. Эти люди были похоронены с миром. Их тела преданы земле по обряду. Лич оскверняет их память и лишает покоя.

— Согласен, — ответил я. — Но лирика подождёт. Прометей, статус четвёртого борта.

— На подлёте. Расчётное время до цели — одна минута десять секунд.

— Огонь по готовности.

Секунда тишины, потом:

— Создатель, фиксирую формирование крупной магической аномалии. Вокруг Башни расширяется купол энергетического поля. Спектральный анализ — Тьма. Скорость расширения — четыре метра в секунду, текущий радиус — сто семьдесят метров. Прогнозируемый максимум — до шестисот-семисот метров.

— Скинь данные на общий канал.

На голограмме Башня утонула в основании чёрного полушария, которое росло, словно пузырь, вытесняя воздух и свет. Его поверхность маслянисто поблёскивала, а деревья на границе купола скрючивались и чернели.

Соболев шагнул ближе. Морозные глаза впились в голограмму.

— Нужно нанести удар до того, как купол наберёт силу. Иначе будем прорываться через магическую оборону, и неизвестно, хватит ли мощности.

— Прометей. Выжми из четвёртого борта всё, на что он способен. Полный форсаж.

— Принято. Перевожу в боевой режим. Подкрыльевые ускорители — зажигание. Скорость растёт. Пятьсот сорок… пятьсот восемьдесят… шестьсот десять… шестьсот сорок. Стабильно. До рубежа атаки — двадцать пять секунд.

Я услышал его. Далёкий, на пределе восприятия, высокий, рвущий воздух вой турбины, работающей на предельном режиме. Звук нарастал стремительно, с северо-запада, и в этом нарастании ощущалась неотвратимость артиллерийского снаряда.

Искра, недолго думая, метнулась к обшарпанному кирпичному гаражу на краю пустыря. Возле его стены удачно громоздилась пара ржавых металлических бочек. Аня запрыгнула на них с грацией кошки, брякнув подошвами по металлу, оттолкнулась, ухватилась за край крыши и одним слитным движением подтянула себя наверх. В ловкость и силу она тоже очки вкладывала, так что справилась без проблем.

Оказавшись на крыше, она выпрямилась во весь рост. В её руках тут же материализовался армейский полевой бинокль, и девушка приложила его к глазам, жадно вглядываясь в растущий чёрный купол над кладбищем. Ветер трепал её рыжие волосы.

— Аня, какого чёрта⁈ — рявкнул я. — Бинокль убери, броню надень!

— Хочу посмотреть живьём! Это же эпик! — восторженно отозвалась она, даже не думая отрываться от окуляров.

— Все надевают броню. Сейчас. Это приказ.

Пространство вокруг нас полыхнуло синевой материализации. Искра, Борис, Медведь и Варягин одновременно облачились в тактические доспехи. Четыреста пятьдесят килограммов титана, композитов и мощных сервоприводов мгновенно легли на плечи каждого из бойцов.

Но старый гараж совершенно не был рассчитан на то, что на нём внезапно появится полтонны боевого металла.

Крыша под Искрой издала протяжный хруст. Прогнившие доски перекрытия резко просели, образовав воронку, а рубероид лопнул с сухим треском. Гараж предельно ясно намекал, что если бронированная леди немедленно не слезет, то отправится изучать его содержимое самым коротким путём — прямо через потолок.

— Ой-ой! — пискнула Искра в канале связи.

Она торопливо шагнула к краю и сиганула вниз. От приземления двухметрового экзоскелета асфальт под её ногами жалобно крякнул и пустил во все стороны паутину глубоких трещин. В воздух взметнулось облачко серой пыли.

— Ладно, я и в доспехе могу любоваться, — пробурчала она, выпрямляясь и демонстративно отряхивая бронированное бедро, хотя пыль на гладком титане была не видна.

Соболев остался в полевой форме. Доспеха у меня для него нет. Но есть другой презент. Я материализовал на ладони серебристый браслет. Узкая полоса металла, на внешней стороне — миниатюрный голубой экран-индикатор с единственным сенсорным контактом.

— Товарищ полковник, это вам. «Экстренный телепорт», одноразовый. При активации мгновенно переносит в случайную безопасную точку в радиусе пяти километров. Наденьте.

Соболев посмотрел на браслет. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление, тщательно упакованное в профессиональную невозмутимость.

— Телепортация, — повторил он, как будто проверяя слово на вкус. — Личная, носимая. Вы