Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

— Лёха! Ты видел, как шарахнуло⁈ Вся улица подпрыгнула, будто землетрясение! А потом облако приволокло — пылища, как на стройке в августе! Теперь у всех волосы от песка хрустят!

Он демонстративно поворошил свою короткую стрижку.

— Скоро ещё накроет, — сказал я, оглядывая площадку. — Пылевое облако от эпицентра дойдёт через десять-пятнадцать минут. Но нас тут уже не будет.

Я закрыл глаза на секунду, формируя мысленный запрос к Хранилищу фракции. Шесть единиц. «Пард-1». Боевая конфигурация.

Воздух над площадкой разорвался голубыми вспышками.

К материализации тяжёлых объектов из Хранилища трудно привыкнуть. Сначала в пустоте проступает призрачный контур, сотканный из голубых линий, похожих на техническую проекцию. Доли секунды — и контур обретает плотность. Чешуйчатые бронепластины вспыхивают коротким голографическим бликом и гаснут, становясь обычным металлом. Мультиспектральные линзы-глаза кошек мигнули янтарным, калибруясь, а потом загорелись ровным голубым светом.

«Парды-1» стояли на бетоне, развернувшись веером, каждый — размером с крупного медведя. Семьсот килограммов титана, миомеров, композитов и тактического мышления в каждой машине. Хвосты с перначами покачивались в режиме баланса. Уши — параболические микрофонные массивы — синхронно повернулись на звук. Это Дымов уронил зажигалку, слегка охренев, хотя пора бы уже привыкнуть к котикам.

Тишина на площадке стала осязаемой.

— Ёшкин кот, — выдавил кто-то из бойцов «Рыси». — В прямом смысле.

Борис и Медведь подошли ближе. Борис смотрел на «Пардов», как мальчишка на новенький велосипед. Медведь — с профессиональным прищуром бойца, оценивающего потенциального напарника.

Из палатки вышли Соболев, за ним Искра и Варягин. Паладин шёл ровно, но я заметил, что правую руку он держит чуть осторожнее — плечо после вчерашнего ранения ещё побаливало, несмотря на целительство.

Тем временем я отправил вторую команду Хранилищу. Шесть модулей «Кошкин всадник». Вспышки поскромнее, и на спинах «Пардов» проступили стальные пластины магнитных сёдел с мягкими ложементами и ремнями фиксации.

Я подошёл к ведущему «Парду» с бортовым номером П1−1. Машина опустила голову, признав оператора, и припала к земле, облегчая посадку. Я ухватился за загривок, перебросил ногу через «круп» и сел в седло. Застегнул ремни на бёдрах и поясе. Они автоматически подтянулись по размеру. Спина упёрлась в невысокий задний ограничитель.

— Маугли верхом на Багире, — восхищённо протянула Искра, разглядывая меня. — Только Багира была поменьше. И помягче. И без пернача на хвосте.

— Садитесь, — скомандовал я. — Все. Времени в обрез.

Соболев подошёл к ближайшему «Парду», словно к обычному коню. Ни секунды замешательства, ни тени сомнения на каменном лице. Машина присела, полковник устроился в седле, проверил ремни — коротко, по-деловому, будто всю жизнь ездил верхом на боевых роботах.

Искра подлетела к своему «Парду», провела ладонью по бронированному загривку.

— Барсик, ты такой хорошенький! Мой титановый мурлыка! — Машина повернула ухо в её сторону, обработав голос.

— Аня, залезай.

Искра взлетела в седло с ловкостью акробатки. Боевой азарт вперемешку с любовью к котикам заставлял её улыбаться до ушей.

Борис взгромоздился на своего «Парда» с залихватским «Эх, залётные!», от которого ближайший боец «Рыси» непроизвольно сделал шаг назад. Медведь сел молча, но с такой широкой ухмылкой, что перебитый нос сморщился складкой. Варягин — спокойно и собранно, как делал всё в жизни.

Из шеи каждого «Парда» с тихим щелчком выдвинулись рукояти — пара стальных дуг, утопленных заподлицо с бронёй в походном положении. Я обхватил их ладонями, ощутив ребристость резинового покрытия.

— Вперёд! — крикнула Искра позади. — Пришпорим коней!

— Погнали, — подтвердил я.

Титановые кошки сорвались с места одновременно. Протокол «Стая» синхронизировал старт с точностью до сотой доли секунды. Миомерные жгуты конечностей сократились разом, и бетон под когтями брызнул серой крошкой.

Первые три секунды — разгон. Мой «Пард» шёл головным, низко прижав корпус к земле, вытянув хвост назад для баланса. Когти задевали асфальт Варшавского шоссе с ритмичным цоканьем, которое быстро слилось в сплошную барабанную дробь. Двадцать километров в час, сорок, шестьдесят. Ветер бил в лицо, срывая с куртки мелкую пыль.

Скачка на «Парде» оказалась не похожа ни на что из моего прошлого опыта. Кошачий аллюр — это плавное движение, идущее от позвоночника. Двадцать пять миомерных сегментов спины работали как единая пружина: сжатие — толчок задними лапами — вытягивание — приземление на передние — и снова сжатие. Тело робота под седлом перекатывалось, как морская волна, и всадник двигался вместе с ней, если умел расслабить поясницу и довериться ритму.

Впереди ржавый «Камаз», перегородивший две полосы. «Пард» чуть сместил траекторию, оттолкнулся от асфальта задними лапами и перемахнул через кабину в длинном текучем прыжке. Я на полсекунды ощутил невесомость, когда седло перестало давить снизу, а мир замер в стоп-кадре: голубое небо, силуэт грузовика внизу, тень «Парда» на выцветшем дорожном знаке. Мягкое приземление на эластомерные подушечки лап с едва заметным амортизирующим подседом. Когти царапнули асфальт, и разгон продолжился без потери темпа.

Справа промелькнул выгоревший жилой дом с пустыми окнами. Слева — опрокинутая маршрутка, сквозь лобовое стекло которой проросли молодые берёзки-мутанты. Разрушенный мир, залитый полуденным солнцем, проносился по обе стороны размытой лентой.

— Создатель, — раздался голос Прометея в наушнике. — Борт четыре выкатился на взлётную полосу. Священный Кристалл установлен на пилон номер один, крепление штатное. Предполётная проверка завершена.

— Взлёт, — приказал я, не сбавляя хода. — И готовь приёмку бортов один, два, три. Перезарядка полным боекомплектом, стандартные ТМ-90.

— Принято. Борт четыре — старт.

Сзади раздался ликующий крик Искры, перекрывший даже цоканье когтей.

— Йи-хааа! Лёшка, это лучше, чем американские горки!

Следом до меня донёсся возглас Бориса:

— Давай, зверюга, жми! Ты ж мощная, я чувствую!

Медведь коротко рассмеялся. Варягин и Соболев сосредоточенно молчали.

Я развернул системный интерфейс с картинкой со «Стрекозы», летевшей чуть впереди и снимавшей нашу кавалькаду. Вертеть головой во время гонок не стоит, зато дрон даёт идеальный ракурс.

Шесть титановых хищников летели по Варшавскому шоссе, растянувшись клином. Головной — мой — шёл чисто и ровно, задавая темп. За ним, чуть растянув строй, мчались остальные. Искра привстала в седле и вскинула руку с жезлом, словно есаул с шашкой. Рыжие волосы развевались на ветру.

Борис сидел, наклонившись вперёд, обхватив рукояти, и широко скалился. Медведь возвышался над своим «Пардом», как всадник-тяжеловес. Машина заметно пригибалась под его весом, но темп держала. Варягин двигался синхронно с роботом, словно всю жизнь провёл в седле. Соболев ехал так, будто это БТР, только поменьше и с хвостом.

— Создатель. Борт четыре в воздухе. Набор высоты штатный. Курс — юго-восток, к Хованскому кладбищу. Расчётное время подлёта — четыре минуты десять секунд.

— Принял. Мы будем на месте примерно тогда же.

Впереди выросла преграда.

Пересечение