Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

— Посмотри вперёд, — предложил я. — С увеличением. На подножие Башни.

Она замолчала на пару секунд.

— Ох, ё-моё, — выдохнула Искра. — Забираю слова назад. Ад доставлен, распишитесь.

Я и сам смотрел туда через оптику, наложив на картинку тепловой канал — впустую, потому что мёртвые холодные, и тепловизор давал ровное поле. Зато в видимом спектре всё читалось прекрасно.

У основания донжона стояла стена. Живая, шевелящаяся, метров четыреста по фронту и в шесть-восемь тел в глубину. Сотни. Тысяча, может быть. Обычные люди в обычной одежде, в какой провожают. Костюмы, платья, кофты, спортивки, чей-то милицейский мундир, чей-то свадебный пиджак. Всё грязное, слипшееся от глины, но узнаваемое до последней пуговицы.

— Три тысячи, — озвучил Прометей. — Плюс-минус двести. Подсчёт по площади и средней плотности, Создатель. Скорость перемещения основной массы — от четырёх до шести километров в час. Уровни целей — от первого до третьего.

— Пушечное мясо, — сказал Соболев. Ледяная маска гулко резонировала, и голос звучал как из бочки. Полковник шёл в двух метрах позади, каждый его шаг сопровождался хрустом: сочленения панциря трескались и намерзали заново, роняя на выжженную траву мелкую крошку. — Хочет заставить нас тратить время и боеприпасы.

— Значит, поработаем, — Варягин перевёл клинок в положение на плечо.

Борис ударил себя кулаком в титановую грудь. Звук получился как от кузнечного молота по колоколу.

— Наконец! — заревел он. — Лёха, я думал, что тут состарюсь без дела!

Медведь повторил жест — два раза, для убедительности, — и провернул в лапищах «Каратель». Двухсторонний топор лизнул солнце обеими кромками.

Я убрал «Копьё Света» в инвентарь. Слишком ценная штука, чтобы махать ей по мертвецам первого уровня, а Священный Кристалл в гнезде — вообще расходник разового применения. Вместо копья в ладонь легла знакомая рукоять «Спектра».

Активирована Матрица: «Рассекающий свет».

Заряд батареи: 100 %.

Клинок озарился белым сиянием. Полтора кило титанового каркаса, легированного Эфириумом, кварцевые эмиттеры по всей длине лезвия и матрица, превращающая ману в сфокусированные потоки фотонов. Воздух вдоль кромки задрожал, зашипела пара упавших с ветки капель.

— Клин, — скомандовал я. — Я в вершине, Варягин справа, Соболев слева. Борис, Медведь — по флангам. Аня, дистанция, жги массу. «Парды» — свободная охота по периметру, приоритет — прорывы. «Пессимисты» — работа по глубине строя, экономно, короткими. Пошли.

Волна двинулась на нас без крика, без стона, просто вся сразу — три тысячи пар ног зашуршали по глине и щебню, и этот шорох слился в чудовищный топот.

Мы вошли в них клином, как ледокол в шугу.

«Спектр» рассекал тела, почти не встречая сопротивления. Режущая плоскость проходила плоть и кость с одинаковой лёгкостью, оставляя оплавленные, дымящиеся срезы. Три взмаха на четыре противника, разворот корпуса, доворот сервоприводами бедра, и снова три взмаха. Экзоскелет добавлял к моим ста пятидесяти шести единицам силы ещё пятьдесят, и удар получался такой, что мертвецов разбирало по сочленениям.

Справа гремел Варягин. Золотое лезвие светилось всё ярче, и каждые несколько секунд паладин бил открытой ладонью вперёд, выпуская «Изгоняющий Свет»: короткая беззвучная вспышка, и мёртвая плоть падала на землю, возвращаясь к покою.

— Красота-а-а! — ревел Борис. Молот «Крушитель» летал в его руках как игрушечный, на каждом десятом ударе срабатывал «Кинетический Взрыв», разбрасывая покойников веером на пятнадцать метров. — Лёха! Лёха, ты слышишь⁈ Их МНОГО! Их наконец-то МНОГО! Я уровень взял! Теперь двадцать третий!

— Слышу, Боря.

— Это же праздник какой-то!

Михаил работал молча и экономно, короткими рубящими на уровне пояса, срубая двух-трёх за замах. Его доспех уже забрызгало бурым. Над его головой светилась плашка:

Медведь — Уровень 22

Утром, до полёта на вертолёте, я велел торговцу открыть ему кошелёк и перевёл опыт. Берсерк не стал дожидаться удобного случая и сразу перевёл всё. Скачок с одиннадцатого его чуть не прикончил, но берсерк упорно отталкивал Олега Петровича, который собрался отправить его в реанимацию. Ничего, оклемался, машет топором.

Искра держалась в центре клина, метрах в трёх позади меня, и делала то, для чего рождена. «Огненный рой» — семь шаров разом, каждому индивидуальная цель, и семь факелов заваливаются в разные стороны. «Огненная вспышка» — и передний ряд оседает на землю с выжженными глазницами.

Потом она развернула «Тройной Огненный Хлыст». Три плети заплясали над строем, срезая головы и поджигая одежду. Пламя лизало её титановые наручи, оставляя на матовой броне пляшущие оранжевые блики.

— Лёша, я тоже апнулась! — восторженно крикнула она по связи. — Гляди, теперь восемнадцатый!

Ни пиромантка, ни берсерки не стали отвлекаться, чтобы посмотреть, что получили за уровни. Времени отвлекаться просто не было.

Соболев шёл слева, тяжело, как ходячий ледник. Тридцатипроцентное замедление панциря он компенсировал тем, что вообще перестал уклоняться. «Стылое Дыхание» вырывалось из прорези маски десятиметровым конусом морозного тумана, от чего мертвецы вставали на месте, превращаясь в мутные ледяные статуи. Следующая волна натыкалась на них, спотыкалась, падала — и получала «Вьюгу Клинков».

А те, кто до полковника всё-таки добежал, просто примерзали. Я видел, как один вцепился в наплечник панциря и остался там, приклеенный намертво, дёргая руками. За полминуты на Соболеве повисло четверо, но он двигался вперёд, не обращая на них никакого внимания.

— Товарищ полковник! — восхитилась Искра. — У вас гости! Приставучие! Вы теперь как новогодняя ёлка, только украшения стрёмные!

— Отвлекают на себя удары, — невозмутимо ответил Соболев, а «Абсолютный Ноль» превратил всех четверых в осыпающуюся ледяную труху.

Я поднял левую руку, наводя тыльную сторону кисти на плотную группу справа.

Левый наручный эмиттер активирован.

Матрица: «Сакрал».

Из цилиндра ударил конус мягкого золотого света, и восемь мертвецов сложились одновременно, будто им перерезали невидимые нити.

— Народ, напоминаю очевидное, — сказал я в общий канал. — У всех в наручах стоит «Сакрал». Работайте эмиттерами, когда маны в резерве мало, чтобы восстановиться.

Через две секунды поле осветилось. Пять пар золотых конусов заходили по толпе, выкашивая коридоры. Расход у эмиттера смешной, а по нежити первого-третьего уровня он работает как газонокосилка по траве.

«Парды» тем временем устроили на кладбище нечто среднее между охотой и жатвой. Шесть титановых кошек ходили по флангам, и каждая двигалась по-своему прекрасно: низкая стелющаяся пробежка, толчок задними, прыжок на четыре метра — и когти из карбида вольфрама разбирают три тела за одно движение. Челюсти с усилием в три тонны перекусывали позвоночники, как сухие ветки. А потом машина замирала, широко раскрывала пасть, оттуда бил золотой импульс из глоточного эмиттера, выжигая перед собой полосу метров на пятнадцать.

Сверху, на тридцатиметровой