Первый секретарь - Григорий Ясинский

Пока моих звонков с большим нетерпением ждут Леонид Ильич и Шелепин. После моего рассказа у них может здорово подгореть, вплоть до реального приступа паники, именно у Леонида Ильича и Николая Викторовича.

Ведь именно про них рассказал Галюков, а не про Шелепина, который с Игнатовым вообще не разговаривал уже очень давно. Сейчас только они оказались под прямым ударом и поэтому могут испугаться.

«Когда испугаются, захотят прикрыться тем же Шелепиным!» — надеюсь я сейчас.

Поэтому в своем кабинете сначала вызываю секретаря и прошу соединить меня со своим бывшим зампредом Ивашутиным, который теперь заведует всем ГРУ.

— Петр Иванович! Доброе утро! Семичастный беспокоит, хотел бы встретиться сегодня. На несколько минут, не по телефону, но дело крайне важное. Могу приехать к вам. А, сами навестите свою бывшую контору? Тогда жду! — я смог сразу заинтриговать бывшего первого заместителя председателя Комитета, которого нам удалось поставить во главе постоянного армейского конкурента после ареста полковника Пеньковского.

Нужно правильно распределить свой день, чтобы хватило времени на все встречи, поэтому я начал с Ивашутина.

Петр Иванович обещал приехать через два часа, как раз к двенадцати часам.

Следующим я позвонил Леониду Ильичу. Тот ответил быстро, словно не отходил от аппарата.

— Ну, что он? Из-за охраны? — Брежнев все еще очень надеется, что разоблачение заговора не состоится.

«Может и не состоится, но я на волю ветров сам заговор уже не отпущу», — решился я окончательно.

— Охрану не обсуждали сегодня. Остальное при встрече. Сегодня надо собраться, вам, Николаю Викторовичу и Саше, — говорю я деловым и озабоченным тоном. — Промедление смерти подобно!

— Ты так говоришь, будто случилось что-то. Что значит «остальное»? — голос Леонида Ильича стал недовольным.

— Микоян у него был. Я бы не хотел сейчас по телефону пересказывать. Вы с Николаем договоритесь, где удобнее, а я Александру сообщу.

Брежнев помолчал, потом сказал, что перезвонит. Через четверть часа мы уже знали, где будем сегодня вместе обедать.

Я успел поймать Шелепина до того, как он куда-то собрался уезжать. Сообщил о назначенной встрече у Подгорного, попросил не строить планов на вторую половину дня.

— У меня же сегодня футбол, — сказал Саша. — Если ты нас опять на пять часов соберёшь, придётся пропустить. ЦСКА с Шинником играет.

«А, тот самый знаменитый матч!» — вспомнил я.

— Постараемся успеть. После обеда всё равно надо отдельно поговорить, — настаиваю я.

Он услышал что-то в моём голосе.

— Володя, у тебя всё нормально?

— Со мной да. Потом расскажу.

Я мог предупредить его сейчас, но пришлось бы обсуждать по телефону и услышанное у Хрущёва, и то, что я намеревался с ним сделать. Лучше было оставить Саше возможность самому разобраться на месте. Подыгрывать мне он умел без репетиции, проверялось такое не раз ещё до того, как я оказался в чужом теле.

Потом я вызвал сотрудника секретариата и продиктовал приказ об увольнении Олега Антоновича Гордиевского из рядов нашего славного КГБ за «антисоветские взгляды». Дальше сообщил начальнику Первого управления, что информация у меня сугубо личная, поэтому никакого служебного расследования по данному поводу проводиться не будет.

— Слушает радиостанции вероятного противника, восхищается западным образом жизни, нам подобные диссиденты в Комитете не нужны! — отвесил я будущему, но уже не случившемуся предателю Комитета как раз те самые грехи, которые он с гордостью упоминал в своих мемуарах.

— Его же с таким «белым билетом» никуда на работу не возьмут! — поразился начальник управления.

— И очень хорошо, — закончил я разговор. — Кочегарок у нас на всех хватит. Придется за ним присматривать потом время от времени, потому что очень амбициозный молодой человек. Может еще перейти в антисоветское подполье.

Уволить одного лейтенанта, только недавно закончившего разведшколу, моих полномочий вполне хватает без лишних разговоров.

Вот с одним очень заслуженным полковником ГРУ подобный номер точно не пойдет. Поэтому я лично встретился с Петром Ивановичем Ивашутиным, приехавшим очень вовремя.

— Рад вас видеть, Петр Иванович! — начал я разговор с Ивашутиным, потом отвел его к окну.

— Что вы мне хотели сказать, Владимир Ефимович? — старому комитетчику, прошедшему все в этой жизни, не слишком нравятся руководители-"комсомольцы', смыслящие в работе не так много, как он сам.

Но он и раньше относился к нам с Шелепиным весьма снисходительно, не особо скрывая этого. Приходилось терпеть, потому что Ивашутин тащил на себе всю основную работу Комитета.

— Ко мне пришли сведения, которыми вам было бы хорошо воспользоваться, — начинаю я крайне сложный разговор.

Ведь сейчас обвиню заслуженнейшего сотрудника его ведомства, настоящую «легенду» ГРУ, в измене Родине. Причем не имею абсолютно никаких доказательств в этом, все сведения получены из знания будущего. Так вообще не делается в серьезных конторах, но и простое подозрение сможет здорово осложнить деятельность самого успешного «крота» в истории советских спецслужб.

Рано или поздно его все равно разоблачат, но вычислить могут уже сейчас, четко проанализировав недавние провалы в США.

Поэтому я рискую нарваться на откровенное недовольство Петра Ивановича, но другого выбора у меня нет.

— Петр Иванович, в вашей конторе завелся второй «Пеньковский». Еще до вас, но проблему это не меняет.

Вот теперь Ивашутин уже серьезно смотрит мне в лицо, прежняя снисходительность исчезла. Именно после разоблачения Пеньковского Комитет смог поставить своего человека во главе ГРУ. Впрочем, он сам давно хотел занять данный пост, заметно скучая в КГБ.

— Полковник Дмитрий Поляков с 1961 года сотрудничает с американскими спецслужбами. Сначала именно с ФБР. Провалы нашей резидентуры в США в то время — его рук дело. Американцы даже захватывали наших людей и убивали их, чтобы прикрыть именно его от подозрений. Его псевдоним — Бурбон, — вот и все, что я могу сказать.

Ивашутин задумался надолго, потом спросил:

— Какие ваши доказательства?

— Это такое донесение, которое не получится никак подтвердить. Деятельность он и в Москве сейчас ведет, теперь работает на ЦРУ, но поймать с поличным его почти невозможно. Слишком опытный и матерый разведчик. Остается только искать тайники с спецаппаратурой дома и на даче, — говорю я последнее, что еще могу сказать.

Но, когда Петр Иванович с заметно недовольным лицом собрался уходить, я удивил его еще раз:

— Петр Иванович, вот еще. Уже по международной повестке. Начинайте готовить переводчиков с вьетнамского ускоренными темпами.