Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

и адреналином, умудрялось выхватывать происходящее отдельными кадрами. Вот на поверхности гранаты вспыхивает магическая руна, призванная усилить эффект взрыва. Вот раздувается огненный шар, превращая острые железные осколки в мириады охочих до плоти, смертельных игл. Взрывная волна создает дугу искаженного воздуха и пространства и отрывает Алекс и Адель от пола.

Их несет над полом и выбивает их же телами двери в клуб, посетители которого даже не слышали стрельбы. Иглы, вместе с пламенем, вязнут в черной пелене щита, а Алекс стискивает зубы от нестерпимой боли, но так и не отпускает магию на волю. Что ему боль, ведь если он даст слабину, то его сперва разорвет на части осколками, а что останется — поджарит пламя.

А где-то там, на той стороне этого маленького филиала Бездны, на дороге паркуется уже второй грузовик, из которого выбегает вооруженные до зубов, закованные в кевлар, наемники или военные. Каменные огры валяются на земле с простреленными головами, а по улице разбегаются кричащие посетители, резко решившие, что в клуб они могут наведаться и в другой вечер.

А затем время побежало так быстро, будто собиралось наверстать упущенное время.

Адель с Алексом упали на землю под ноги парочке обжимавшихся эльфов в обтягивающих платьях. Дум так и не понял, какого они пола — кто разберет этих ушастых.

Огонь от взрыва ворвался в помещение, но, что удивительно, не превратил танцпол в сосредоточие хаоса. Наоборот — танцующие и дергающиеся в такт светомузыки встретили происходящее рукоплесканиям и криками. Им казалось, что все это только часть шоу.

— Вставай… вставай, Алекс!

Адель, перекрикивая ревущую музыку, потянула Дума наверх. Тот попытался встать, но у него не получилось. Пусть боль, на самом деле, и была эфемерная, но мозгу-то какая разница по какой причине страдать. Ноги Дума подкосились, и он рухнул вниз.

Как раз вовремя.

В следующее мгновение в зал ворвались Кевлары и начали вести беспорядочно-прицельный огонь. Беспорядочный, потому что Алекс отчетливо видел чьи-то оторванные руки, головы, брызги крови и лентами взлетавшие под сложный узор металлического потолка — кишки.

Это только в кино показывают, как пуля аккуратно пробивает тело человека, оставляя после себя ровное отверстие. На деле же, когда калибр семь — шестьдесят два врезается в сустав субтильного человека или представителя иной расы, то разносит тело в труху.

Те два непонятных эльфа, в которых врезался Алекс, тому самое яркое доказательство. Их головы вылетели словно пробки из бутылок от нагретого и взболтанного шампанского. Пальцы, кости, руки и ноги веером разнеслись по залу, а десятки тех, кто стоял позади, падали замертво, так и не поняв, что произошло.

На секунду клуб застыл.

Застыли танцующие на пилонах девушки из числа разогрева. Диджей убрал руку от пульта и музыку “зажевало”, далеко не ритмично повторяя один и тот же бит. Какая-то из пуль, видимо, задела огромную голографическую “статую” в центре зоны отдыха и та, раскинув руки к потолку, замерла, потрясая своими обнаженными формами.

Люди за столиками чуть привстали, чтобы увидеть, что творится около входа.

Все это продлилось не дольше доли мгновения, а затем начался тот самый хаос. Все куда-то бежали, что-то кричали. Рвались платья, падали на пол кошельки и драгоценности, и все это под аккомпанемент беспорядочных выстрелов во всех и каждого, кто бежал к единственному выходу.

Про то, что в клубе существовало еще как минимум три или четыре пожарных выхода — большинство забыло, превратившись, как и следовало ожидать, в стадо, ломящиеся в единственный видимым для них проход. И, кому бы не насолил Синдикат в целом и Адель в частности, они были достаточно отмороженными, что валить всех и каждого в надежде, что среди убитых окажется нужная им цель.

— Да вставай же ты! — Адель рывком, демонстрируя нечеловеческую силу, подняла Алекса на ноги.

— Пригнись! — Дум присел на корточки и потянул девушку следом. Та и вовсе рухнула на колени.

Оставляя дымный след, над их головами пронеслась ракета и, врезавшись в дальнюю стену, превратила и без того сумасшедший фестиваль света и неона в нечто несуразно мелькающее, как при сраном слайд-шоу.

— Бедные эпилептики, — вздохнул Алекс, а затем поднял руки. Ему этого не требовалось, но в данной ситуации часть управления телом на себя взяли инстинкты.

Десяток печатей красного и черного цветов развернулся перед Думом и несколько огненных, сотканных из пламени мрака, гончих ринулись к своим целям. Сверкая алыми глазами, они разрывали клыками кевлар на телах наемников и превращали их тела в ту же труху, что и недавно — пули.

— Надо сваливать! — повторил Алекс и нашарил в кармане накопитель у.е.м… Увы, этот был из числа дешевых — не предназначенных для применения непосредственно внутрь тела. А значит скорость, с которой Дум мог поглощать силу, была в значительной степени ограничена.

— Нет! — в каждой руке Адель уже маячили пистолеты, из которых она вела достаточно меткий огонь. Каждый из выстрелов находил свою цель. И пусть не всегда отправлял наемника к судьям его религии, но тем не менее. — Виктор нас дождется!

Алекс выругался. Кем бы ни был этот Виктор — яйца у него точно размером с гранаты. Те самые — очередные две гранаты, упавшие к ногам Адель и Алекса.

— Сука.

Глава 20

Глава 20

Алекс взмахнул рукой и усилием воли отправил гранаты обратно туда, откуда они и прилетели. Одновременно с этим, взвалив все еще отстреливающуюся Адель на плечо, Дум прыгнул за овальную барную стойку, занимавшую центр танцпола.

Два взрыва слились воедино и на мгновение их гром перекрыл грохот зажеванной музыки. Осколки градом впивались в стальные стенки стойки, иногда рикошетами отлетая от них и превращая и без того залитый кровью танцпол в какое-то подобие вампирской бани.

— Никогда не любил клубы, — процедил Алекс и, вооружившись двумя массивными бутылками попсового виски, выглянул из-за стойки.

Кто бы мог подумать, что двум десяткам вооруженных до зубов бойцов потребуется всего несколько секунд, чтобы отправить на тот свет добрых три с половиной сотни посетителей “Иезекиля”. Окровавленные тела на диванчиках, ошметки плоти за перевернутыми и разбитыми столиками, дергающиеся в предсмертных конвульсиях еще недавно соблазнительные стриптизерши.

Иногда откуда-то доносились крики и стоны, смешанные с мольбами о помощи, но их тут же обрывал щелчок спускового крючка, короткий грохот выстрела и финальное, смачное чавканье, когда пуля пробивала череп. Что любопытно, кстати,