Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

оружия. Свой меч отдай мне, я его спрячу, а ты в незнанку иди: мол, ничего не знаю. Скажешь, магия у тебя нормально заработала только после нападения, и клони всё на то, что не помнишь, действовал на рефлексах.

— Чего вы там шепчетесь? — вдруг влезла Руднева, ухватившись за прутья своей камеры.

— Ой, сиди тихо и продолжай искать в штанах то, чего никогда не найдёшь, — фыркнул Грынко, не оборачиваясь.

Екатерина ударила кулаком в решётку с такой силой, что металл загудел. А я протянул меч прапорщику через прутья. Это не проблема, с последними охотами у меня ещё есть оружие, как и кинжалы. Только раскидываться ими я не буду. Нужно беречь и посмотреть, что вообще нам выдадут как офицерам.

Грынко кивнул, быстро спрятав клинок под шинель.

— Ты смотри у меня, сопляк! — сказал он громко для охраны, а потом уже тихо добавил: — Держись крепче, будь уверен, мямлей никто не любит. Не умничай, отвечай чётко и по существу.

— Спасибо, — бросил я.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать за твою помощь, — его голос стал ещё тише. — Судя по всем признакам, это или татары были, или турки. Они любители подорвать что-то. Даже тварей с собой привели.

Я хотел задать несколько вопросов, но солдат, который впустил прапора, зашипел, что время закончилось.

Татары или турки? Интересно… Случайность и никак не связана со мной? Верится слабо, если основываться на моём опыте. И что значит «притащили с собой монстров»? У них есть кто-то, как я? Или Грынко другое имел в виду?

Когда прапорщик ушёл, я устроился поудобнее. Руднева с другой стороны продолжала сверлить меня взглядом.

— Ну и как это работает? — внезапно спросила она.

— Что именно?

— Двойные стандарты, — процедила Екатерина. — Тебя в карцер ткнули для проформы, а завтра ты уже свободен. А меня наверняка отправят домой, хотя я не хуже тебя смогу сражаться.

— Но ты ведь соврала, — заметил я. — Выдала себя за мужчину.

— А что мне оставалось? — она опустилась на пол, скрестив руки на груди. — Наш род почти разорён. Отец калека, мать умерла, когда я была маленькой. Если я вернусь домой без военной службы, наши земли заберут за долги. А если меня примут, то никто не сунется к нам. Главное — схватиться, а там я удержусь! Зубы сломаю, задницу надорву, но дослужусь до офицера. А потом сапогом забью яйца одного ублюдка в глотку другому.

Я промолчал, размышляя над её словами. Девушка из имперских аристократов и уже имеет титул… Сама, без брака? Значит, она что-то сделала такое, раз ей тоже пожаловали титул? Интересно.

Система несправедлива, но таковы правила игры. И нет, я не собирался строить из себя спасителя обиженных девиц. У меня своих проблем хватает.

— Такова жизнь, — пожал плечами.

— Вот только не надо мне тут этой философии, — фыркала девушка. — Я делаю всё, чтобы защитить род. Ну не повезло мне и родилась бабой, что я теперь в этом виновата?.. Помоги мне, — вдруг сказала Руднева. — Замолви словечко перед офицерами. Ты же земельный аристократ, тебя послушают. Если они оставят меня в армии, я в долгу не останусь.

— И что ты можешь предложить? — приподнял бровь.

— Я неплохой боевой маг. Четвёртый ранг, земля, — ответила она с гордостью. — На монстров ходила, рожи мужикам выносила с зубами. А ещё умею хранить секреты.

Интересное предложение. Иметь должника никогда не бывает лишним. Но нужна ли мне эта морока, тем более с такой дамой?

— Посмотрим, — ответил я уклончиво. — Для начала мне бы самому выбраться.

Екатерина кивнула, но по её глазам было видно, что она не слишком верит в мою помощь.

Остаток ночи прошёл в тягостном ожидании. Я то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от малейшего шума. А шумов здесь хватало: что-то постоянно стучало на улице, крики людей, работающих там, выстрелы, стоны раненых из соседних вагонов и храп Рудневой. Кажется, последнее было самое громкое из всего…

Под утро дверь в тюремный отсек снова открылась. На этот раз вошли двое солдат с автоматами и молодой офицер с бледным лицом.

— Барон Магинский? — он сверился с бумагами. — На допрос.

Меня вывели из камеры, сопровождая по обе стороны, словно особо опасного преступника. Я заметил, как Руднева проводила странным взглядом — то ли с завистью, то ли с надеждой.

Допросная представляла собой небольшую комнату в одном из вагонов: металлический стол, два стула и голые стены. За столом сидел лейтенант Гвоздев — именно такой, как описывал его Грынко.

Высокий, худощавый, с прямой спиной и идеально выбритым лицом. Его форма сидела безупречно, каждая складка выглажена, каждая пуговица начищена до блеска. Взгляд — холодный, оценивающий, словно препарирующий.

— Садитесь, барон, — лейтенант указал на стул. Даже это простое движение в его исполнении выглядело как строго выверенный элемент устава.

Я опустился на металлическое сиденье, положив руки на стол. Гвоздев разложил перед собой бумаги, методично перебирая их длинными пальцами.

— Итак, Павел Александрович, — начал он, выдержав театральную паузу. — Расскажите, что произошло прошлой ночью.

— Поезд остановился, — я решил придерживаться версии, которую посоветовал Грынко. — Был взрыв, потом ещё один. Обычная романтика поездки.

Гвоздев не оценил моего юмора. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

— Почему вы вышли из купе после сигнала безопасности? — лейтенант впился в меня взглядом, словно пытаясь выудить правду силой мысли.

— Какого сигнала? — я изобразил искреннее недоумение.

— Всем раздали инструкции, — Гвоздев слегка повысил голос. — При звуковом сигнале оставаться в купе и не выходить. Это базовые правила безопасности, барон.

— Мне нет, — покачал головой.

Уголок его губ дёрнулся — то ли от раздражения, то ли от сдерживаемого гнева.

— Всем! — лейтенант резко хлопнул ладонью по столу. Звук разнёсся по комнате, как выстрел. — Вот тут закорючка вашей служанки стоит.

Он развернул журнал, и я увидел кривую подпись, которая, очевидно, должна была принадлежать Лахтине. Вот дерьмо… Бывшая королева даже писать не умеет, не то что расписываться. Кто-то подделал её подпись.

Постоянно не покидало странное ощущение. Всё указывает на то, что это не связано со мной. Но вот появляется мелочь, и сиди думай. Чья-то игра? Старые враги или появились новые?

На мгновение вспыхнула злость. И я решил сменить тактику поведения с той, которую советовал Грынко. Хоть он и помог мне, а я его спас… Буду действовать так, как подсказывает опыт.

Гвоздев молчал, буравя меня взглядом. Эффективный приём — заставить человека говорить, создав неловкую паузу. Сам часто его использовал, но я не собирался поддаваться на эту уловку и просто сидел,