"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Да какие воспоминания! Он ненавидел этого Серёгу.

— Как ненавидел? Ты же говоришь, друзья были.

— Были, а потом сплыли. И знаешь, почему он мне не разрешал с тобой встречаться?

— Почему?

— Потому что, типа, ну, там такая история была некрасивая. Я от этого Сергея, ну, короче, неважно… Ладно, я поступила не очень хорошо и ушла от него к Никите. Так вот, он не разрешает нам с тобой встречаться, потому что считает, что Бешметов вернулся в твоём облике и хочет теперь всё своё забрать назад. Хочет забрать меня, стало быть. Ты хочешь меня забрать как женщину, да?

Она засмеялась.

— Определились с выбором? — спросила официантка.

— Да, мне, пожалуйста, Примитиво. Из Апулии. Там у вас в меню есть.

— Один бокальчик вам?

— Да, один бокальчик. Не буду много пить.

— Правильно, Катя, молодец. Вообще с этим надо завязывать. Когда там Матвей приезжает?

— Да, послезавтра уже.

— Он что, всё это время с Ангелиной тусовался, что ли?

— А ты что, ей не звонил?

— Нет, я ей не звонил.

— Не знаю я, где он там тусовался. Он мне ничего не рассказывает.

Потом принесли вино и еду. Катя начала рассказывать о сериалах, которые посмотрела Это были отзывы, найденные Мишей в интернете. Он просто вложил их ей в уста. Голос было невозможно отличить от настоящего Катиного. В паре мест мне кольнула слух чуть неверная интонация, но я обратил на это внимание только потому, что хорошо знал, как говорит Катя на самом деле. А Давид Георгиевич, естественно, заметить этого не мог.

И именно для того, чтобы он не мог заподозрить подвоха в речи Никиты, его голос мы сделали возбуждённым. Всё это обтяпал генсек Мишка. Образцы голосов были, оригинальная запись имелась. Весь вечер диктофон действительно записывал. Так что материала хватало, и с помощью нейросетки он смоделировал голоса, сделал их практически неотличимыми от оригинальных, смешал с настоящими звуками ресторана, и оригинальными кусками записи, со звуками авто и производственного помещения. Получилось максимально убедительно и натурально.

А я, честно говоря, был в полном шоке, подумав, насколько трудной становилась работа сыщиков и следователей в мире, где ничего не стоило наплодить фейков, которые невозможно отличить от настоящего. Щёлк, и готово. Фокус-покус…

— На самом деле, отличить можно, объяснил мне Миша. Экспертиза покажет. Но у меня отработан специальный алгоритм, мы эту запись прогоним несколько раз через другую сеть и сделаем её максимально похожей на естественную, уберём стыки, выровняем уровни, и всё будет тип-топ.

Я очень сомневался, что Давид Георгиевич будет отсылать эту запись на экспертизу. В лучшем случае он пошлёт её Ширяю, чтобы тот послушал, чем тут заняты люди на местах.

Пришла очередь говорить Никите.

— Ты, Бешметов, — сказал он, — думал, что в тот раз выкрутился? Нет, я убью тебя снова. В каком бы виде ты ни возвращался из пекла. И я буду снова посылать тебя туда. Снова и снова. Вот в моей руке пистолет, из которого я выстрелил в тебя тридцать лет назад.

— Вы, Никита Антонович, серебряную пулю туда, может, ещё заканифолите? — спросил я. — Какую-то хрень несёте, если честно.

— Где мои документы? Где они?

— Не надо, про документы, пожалуйста. Серьёзно думаете, что я ограбил… эээ… Екатерину.

*— Екатерину? Ты, сука, меня ограбил!

— И что я там у вас забрал?

— Деньги и документы. Я знаю… Ты… Ты хочешь отомстить, тварь. Но ты не на того нарвался. Ты думал, что сможешь пить мне кровь. Ты залез в мой сейф и думал, что документы там.

Никита засмеялся мефистофельским смехом.

— Но там тебя ждал кутак обрубленный.

Он снова засмеялся.

— Те бабки, которые ты там взял, можешь оставить себе.

— Какие бабки? Чего вы несёте?

— И тогда ты решил поехать к моей тётке в деревню и поискать документы там! Потому что ты увидел фотографию в сейфе, где мы с тобой стоим у моей тётки в деревне, да, Бешеный?

— Мне кажется, у нас разговор как-то не клеится…

— Не клеится. Сейчас склеится. Сейчас у тебя ласты склеятся! Сейчас я тебе просверлю дырочку в голове и посмотрю, как ты в очередной раз сдохнешь. Но предупреждаю: в третий раз ко мне не приходи. В третий раз я отрублю тебе башку, а тело разрежу на несколько частей, каждую часть сожгу и высыплю в разных местах этого мира. Ты понял меня?

Я не ответил.

— Ты понял?

— Мне не нравится этот разговор. Мне кажется, вы прикалываетесь, потому что невозможно, чтобы человек нёс такую околесицу.

— Околесица, околесица. И ты поехал к моей тётке, да? Чик-чирик! А документиков там нет? Да?

Он засмеялся.

— Да мне плевать на ваши документы, есть они или нет? Мне-то что до них за дело?

— А документиков там нет? — повторил Никита. — Да? А где мои люди? Усы и его помощник?

— Ну это уж я вообще не знаю.

— Не знаешь? Конечно, не знаешь. Этого никто не знает. Но все будут думать, что это ты их угандошил.

— А это-то вам зачем?

— Затем, что ты, сука, должен был сдохнуть тридцать лет назад. А ты пришёл снова пить мне кровь, тварь. Но ничего, но ничего… Серебряной пули хочешь? Хер тебе, а не серебряную пулю, я и обычной справлюсь.

Разговор ещё некоторое время крутился вокруг этих документов, которые, как выплывало из записи, он сам куда-то перепрятал, уничтожил своих же людей, чтобы имитировать их исчезновение, и вообще нёс всякие безумства, постоянно твердил, что Краснов — это и есть Бешметов.

Спасибо технологиям, спасибо генсеку Мишке, спасибо доверчивым слушателям.

Потом ворвались спецназовцы. Эти звуки были естественными, натуральными, их, к счастью, подделывать не пришлось. Иначе это было бы довольно проблематично. А тут всё получилось органично.

Потом раздался стук и скрежет, когда я отцеплял диктофон. И, наконец, звук падения на пол. Всё. На этом всё закончилось.

Давид Георгиевич закрыл глаза и указательным пальцем начал массировать себе переносицу. Он сидел на стуле и долго-долго тёр свой нос с горбинкой.

— Давид Георгиевич, давайте выйдем отсюда, что-то я задубел уже, всю ночь здесь проторчал. Вы тот ещё