"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

и засветил возможность влиять на такие защищённые сети, к которым подключены камеры. Подобные умения я уж точно никак не хотел афишировать перед Садыком и компанией. Ну, собственно, и перед Чердынцевым тоже.

Поэтому ситуация, конечно, была так себе, работала не в мою пользу.

— Какой-то сбой программы, — пожал я плечами. — Не знаю, что ещё и сказать.

Он понимающе улыбнулся.

— Вот эта фотография кажется мне гораздо более правдоподобной, — сказал я и ткнул пальцем в чёрный прямоугольник.

Чердынцев засмеялся.

— Да-да-да, а это должно быть фантазия искусственного интеллекта, правда? Который, пользуясь открытыми источниками, просто нарисовал машину мечты и экипаж мечты. А все совпадения случайны. Не правда ли забавно, что один из членов экипажа похож на тебя, а второй, как выяснилось после небольшого расследования… Я имею в виду вот этого гражданина, сидящего за рулём. Так вот, оказывается, он имеет неплохой опыт работы с сейфами.

— Его можно не дёргать. В день ограбления он точно был в людном месте и точно имел алиби.

— А ты имел алиби?

— И я имел алиби. Ещё какое. Но были мы порознь.

— Понятно, понятно, — снова улыбнулся Чердынцев с выражением лица доброго папаши, поймавшего маленького сынишку на детском безобидном плутовстве. — Ну что же, да, такое бывает. А ещё знаешь, что бывает? Бывает, что даже самое идеальное, самое непробиваемое алиби начинает сыпаться как труха из-за какой-нибудь незначительной детальки. Сколько раз я такое видел.

— Да, я тоже встречался с таким.

— О, вот видишь.

Вот видишь… Вот видишь… Вижу, Александр Николаевич, вижу…

— Я, вообще-то, пока никому не говорил об этой удивительной находке, обнаруженной на просторах цифровых записей. Хотел сначала выслушать какие-нибудь более-менее правдоподобные объяснения с твоей стороны.

— Не знаю, не был, не видел, — усмехнулся я. — Что ещё сказать? Как бы даже и странно доказывать свою невиновность. При примате презумпции.

— О-хо-хо, — посмеялся снова Чердынцев. — Слова-то какие красивые.

— Лучше расскажите, как там дела у Никитоса.

— У Никитоса дела… швах, — кивнул он. — Плохие у него дела. И я бы даже не побоялся слова «поганые». Он же не рассказывает, где документы спрятал. Несёт какую-то пургу, метель. Говорит, что его обобрал убитый тридцать лет назад капитан Бешметов. А ещё говорит, что ты и есть этот Бешметов.

— Ну да, — кивнул я. — Помню, да. Я ведь сам ему такую идею подбросил, как вы слышали на записи, должно быть.

— Слышал, точно. Получилось, надо сказать, неплохо. Он твою наживку заглотил по самые гланды. Стрелять начал. Это ты прямо мастерски сработал. Просчитал психологический профиль персонажа, да? Со стволом, конечно, неувязочка небольшая.

— Ствол его, он его с собой принёс. Никаких неувязок не наблюдаю. А как, кстати, Садык отреагировал на эти экзотические идеи о переселении душ?

Чердынцев пожал плечами.

— А что Садык? Он человек прямой, военный. Он всякое видел в жизни. Кроме того, чтобы мёртвые через тридцать лет оживали. Понимаешь? Он, тебе и сам это говорил уже.

— И…?

— Садык думает, что у Щеглова фляга прохудилась. И ещё говорит, мол, если Никитос ничего не расскажет о бумагах, то даст ход делу об убийствах из оружия, которое было в руке у Щеглова на момент его задержания.

— А если скажет?

— Что?

— Если Никитос скажет, где хранит свои бумаги? Какие могут быть варианты в этом случае?

— Ну… разные. Если он сообщит, куда спрятал всю документацию, ему станет попроще, в каком-то смысле. Но ведь надо ещё посмотреть, что это за бумажки. Не каждую ведь и использовать-то можно. Там ведь, понимаешь, надо сделки определённые проводить, предусмотренные законом процедуры выдерживать, переоформлять доли, смотреть по какому законодательству это делать и всё такое прочее.

Я нахмурился.

— Нюансов очень и очень много в этих корпоративных делах. Неизвестно какие там юрисдикции, какие варианты владения.

— То есть, — кивнул я, — если удастся все эти бумажки у Никитоса отжать, то его отпустят, так?

— Ну… — неопределённо, пожал плечами Чердынцев, — не исключаю. Правда, полагаю, может потребоваться его личное участие в проведении сделок.

Я кивнул.

— А какое, на твой взгляд, самое ужасное, самое сильное наказание может быть для Никитоса? — спросил он.

— Статья, суд, конфискация, — ответил я — Расстрела сейчас нет, поэтому пожизненное. На нём ведь куча убийств висит.

— Да кому сейчас интересно девяностые ворошить? — махнул рукой Чердынцев. — Какой смысл? Садыку надо внукам что-то оставить, въезжаешь? Он свой основной путь уже прошёл. Сейчас, так сказать, наступает возраст, когда активная трудовая деятельность постепенно начинает отходить на второй план. Время спокойного наслаждения жизнью и подведения итогов. А что Садык, по-твоему, оставит своим внукам? Фотографию на доске почёта?

— Доброе имя, — пожал я плечами.

— В яблочко! Если Никита бумаги не отдаст — тогда да. Тогда Садык передаст внукам честное имя, а сам Щеглов пойдёт прямиком под пневматический пресс. В СМИ будет вброшена инфа. Поднимется управляемая медиаволна, которую при желании можно превратить в настоящее цунами. Все информационные каналы начнут мыть ему кости, трясти биографию, собственность проверять и так далее. Ну а там можно даже и суд устроить, если будет продолжать упираться. Но если вдруг всё отдаст — прессу притормозят. Если, конечно, какой-то из властных башен не захочется воспользоваться моментом и вырвать всю Щегловскую грибницу, включая Нащокина, и Ширяя, кем бы он сейчас ни назывался, и тех, кто с ними связан, и кого они подпитывают, и кто их прикрывает. А это, знаешь ли, может стоить и репутации и даже жизни большому количеству людей, далеко не только Никите Антоновичу.

— Догадываюсь, — усмехнулся я.

— Так что в случае, если шакалы почувствуют кровь, он может и не спастись.

— Честно говоря, сейчас немного странно выглядит ситуация. А есть ли у него вообще эти бумаги? Есть ли у него какие-то владения? Это же так, чисто догадки, предположения, не правда ли? — спросил я, пожимая плечами.

— Правда, правда, конечно правда, — кивнул Чердынцев. — Никто точно ничего не знает. Так что, как ты понимаешь, даже если он согласится «всё» в кавычках отдать, совершенно не факт, что это действительно будет всё и у него не останется где-то поглубже ещё столько же. Зная его, могу предположить с уверенностью процентов семьдесят, что нычки имеются.