Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Демоны! — заорал кто-то из задних рядов. — Это колдовство!

Запахло вареным мясом. Сладковатый, тошнотворный запах, который смешался с запахом серы и болотной тины.

Никифор, стоявший рядом со мной с топором наготове, согнулся пополам и его вырвало прямо на палубу.

Я не остановился. Во мне не было жалости. В этот момент я был не человеком, я был функцией. Оператором машины смерти. Если я остановлюсь — нас убьют. Медленно и больно. Насадят на кол, как обещал их командир.

— Получайте! — орал я, не слыша своего голоса за ревом струи. — Жрите физику! Жрите теплоемкость!

Струя била на десять метров. Все, кто попадал в этот конус, выходили из строя мгновенно.

Варяги побежали.

Те, кто стоял сзади и кого не задело, попятились, с ужасом глядя на корчащихся товарищей. Они видели многое — рубленные раны, кишки наружу, но такого они не видели никогда. Невидимая сила варила их заживо, не прикасаясь к ним железом.

— Закрывай! — крикнул я, видя, что враг отступил за пределы досягаемости. — Береги воду!

Струя иссякла, превратившись в жалкий плевок кипятка, а затем в струйку пара. Шланг обмяк.

Наступила тишина. Страшная тишина, наполненная только стонами и воем раненых, оставшихся лежать перед носом баржи. Их было человек семь. Они ползали в грязи, пытаясь снять с себя раскаленное железо. Один бился головой о камень, пытаясь прекратить мучения.

Я опустился на палубу, прислонившись спиной к рубке. Руки дрожали так, что я выронил брандспойт. Бронза звякнула о доски.

— Господи Иисусе… — прошептал Никифор. Он стоял, опустив багор, и крестился мелкой дрожью. Лицо его было бледным как полотно, губы тряслись. — Мирон Игнатьич… ты что с ними сделал?

— Защитил нас, — ответил я глухо, глядя на свои руки. Они были черными от сажи. — Это пар, Никифор. Просто пар.

— Это ад, — покачал головой боцман. — Как есть ад. Не по-людски это.

— А они по-людски с нами хотели? — огрызнулся я. — Соберись, Никифор. Это еще не конец.

Передышка была короткой.

Мы отбили первый штурм, но мы никуда не делись. Мы все так же сидели на мели, а врагов все так же было больше. И теперь они были злее.

Я заставил себя встать. Нельзя давать им опомниться.

— Доклад! — гаркнул я, стараясь вернуть себе командирский тон. — Кто цел, кто может держать оружие?

Ко мне подошел Кузьма. Он вылез из трюма, весь мокрый, черный, с безумными глазами.

— Давление полторы, Мирон! Вода уходит быстро! Если уровень упадет ниже жаровых труб — котел рванет! Или трубы прогорят! Надо качать!

— Качай ручным насосом! Забортную воду!

— Насос заклинило при ударе! Корпус повело, тягу перекосило! Только ведрами!

— Значит, ведрами! Левка! — я нашел взглядом пацана-юнгу. Он сидел под мачтой, обхватив голову руками, зажмурившись. — Левка, живой⁈

Мальчишка вздрогнул, открыл глаза. Кивнул, шмыгая носом.

— Бери ведро! Лезь за борт, черпай воду, передавай Кузьме! Цепочкой встаньте! Гаврила, если можешь ползти — помогай передавать!

— Там стреляют… — прошептал пацан.

— С кормы черпай! Там «мертвая зона», борт прикрывает! Быстро! Без воды мы взлетим на воздух вместе с этой баржей!

Мы превратили баржу в форт.

Мешки с углем, ящики, обломки скамей — все пошло на баррикады. Мы закрыли пролом в носу щитами (нашими и теми, что бросили варяги) и досками.

Я понимал, что эффект неожиданности прошел. Следующая атака будет другой. Они не полезут в лоб под струю. Они будут нас жечь.

И я оказался прав.

Минут через десять из-за частокола полетели стрелы.

Но теперь они летели навесом, по высокой дуге. И каждая вторая была с огнем.

Горящая пакля, смола. Огненные осы падали на палубу, впивались в дерево, шипели в лужах воды.

— Пожар! — закричал кто-то из плотников. — Брезент горит!

У нас не было паруса, но горел брезент, которым был накрыт запасной уголь и наши припасы.

— Тушить! Мокрыми тряпками! Сбивайте! — командовал Никифор, который снова вошел в роль командира. Боль и шок от увиденного отошли на второй план, включился инстинкт выживания. — Анфим, не спи! Водой заливай!

Я смотрел на берег.

Варяги перегруппировались. Они растянулись полукругом, держась на почтительном расстоянии — метров тридцать. Вне досягаемости моего шланга, но на убойной дистанции для луков.

Они готовили что-то тяжелое.

Я увидел, как несколько человек тащат длинное бревно на колесах. Точнее, на катках. Таран? Нет.

Они привязывали к концу бревна огромный пук соломы и поливали его маслом. А спереди закрывались большим щитом.

— Будут поджигать борт, — понял я. — Подойдут под прикрытием щитов и сунут факел прямо в пробоину. Или под днище.

Баржа была деревянной. Просмоленной годами службы. Сухой сверху. Мы вспыхнем как спичка.

— Кузьма! — я спустился в трюм, скользя по мокрым ступеням. — Сколько воды?

— На донышке! Еле закрывает трубы! Я пар стравил почти весь, чтобы не рвануло, а теперь давления нет! Почти ноль!

Я посмотрел на манометр. 0.5 атмосферы. Этого не хватит, чтобы ударить струей. Это просто пописает кипятком на пару метров.

— Поднимай давление! — скомандовал я.

— Воды нет! Если сейчас раздуем топку — трубы оголятся и прогорят! Или котел лопнет!

— Лей все, что есть! Пиво, квас! Качай из реки ведрами быстрее!

— Не успеем, Мирон! Они уже идут!

Я выглянул в амбразуру.

Они действительно шли.

На этот раз они действовали умнее. Они разделились на три группы.

Центральная группа тащила огромный плетеный щит — мантелет. Его соорудили из плетня и сырых шкур. За ним прятались люди с тем самым горящим бревном. Они шли медленно, закрываясь от наших стрел.

Две боковые группы — лучники — поливали нас огнем, не давая поднять головы.

— Они знают, что у струи есть предел, — проскрежетал я зубами. — Они видели, что пар кончился.

У меня было одноразовое оружие. И я его разрядил.

— Мирон! — Никифор подполз ко мне. У него в плече торчала стрела, но он, кажется, ее не замечал, обломив древко. — Они сейчас подойдут и подожгут нас. Надо выходить.

— Куда? — не понял я.

— Наружу. В рукопашную. Принять бой на земле. Здесь мы сгорим как крысы в бочке.

Выйти наружу. Против сорока профессионалов