Физрук: на своей волне 6 - Валерий Александрович Гуров

— Я понимаю, — сказал Тигран. — Это мои проблемы, что я жал тебе руку и давал слово. И как бы мне сейчас ни хотелось обратного, пути назад у меня, по сути, нет. За свои косяки надо отвечать.

— Да, это очень правильные слова, — ответил я ему, стараясь не выдать своего удивления.

— Тогда что? — спросил он. — Говори, что мне конкретно нужно будет делать. И вообще… чем быстрее я это сделаю, тем, наверное, будет лучше.

— Хорошо, — ответил я. — Тогда просто будь на связи. Если всё получится, ты сразу целиком закроешь свой косяк передо мной и, что немаловажно, останешься на свободе, — пояснил я. — А вот если всё пойдёт через одно место, то проблемы будут уже не только у тебя одного. Мы с тобой сейчас, как ни крути, в одной лодке.

Я сделал небольшую паузу, чтобы он чётко уловил смысл сказанного. Затем уже более конкретно обозначил, что от него потребуется.

— Так что, Тигран, — продолжил я, — в самое ближайшее время я выйду с тобой на связь. Со своей стороны будь готов. В любой момент.

— Хорошо, Владимир, я тебя услышал. Тогда ближайшие несколько дней ничего планировать не буду и буду ждать, когда ты со мной свяжешься.

Мы остановились. На улице уже чувствовалось, что ночь подходит к концу. Небо начало светлеть и улица постепенно выходила из тьмы.

Мы крепко пожали друг другу руки. Этим рукопожатием мы подтвердили достигнутую договорённость. Тигран развернулся и пошёл прочь, постепенно растворяясь в полумраке улицы.

Почему-то я был целиком и полностью уверен, что и на этот раз Тигран сдержит своё слово до самого конца. Не было в этой уверенности ни логики, ни расчёта — скорее ощущение. Та самая внутренняя чуйка, которая редко подводит. Да и это чувствовалось по тому, как он смотрел на меня в конце разговора. С полным пониманием того, во что он ввязывается.

Подведёт меня чуйка или нет — я узнаю уже совсем скоро. В ближайшее время всё станет ясно…

Я наконец повернулся к Рексу.

— Ну что, пойдём, боец, — сказал я ему. — А то уже давно пора укладываться спать.

Пёс, впрочем, был занят куда более важным, по его мнению, делом. Он стоял в палисаднике неподалёку и сосредоточенно что-то вынюхивал, водя носом почти по самой земле. При этом из его горла доносилось глухое, недовольное рычание, словно ему попалось нечто явно подозрительное.

Одергивать собаку я не стал. Не видел смысла. Если Рексу так приспичило возиться со своими собачьими делами — пусть возится. Иногда инстинкты у него работали лучше любой логики.

Но уже через несколько секунд поведение пса резко изменилось. Рекс вдруг начал яростно копать землю, быстро, энергично, с таким азартом, будто точно знал, что именно ищет. Комья влажной почвы полетели в стороны, когти царапали грунт, дыхание пса стало резким и частым.

И буквально через пару секунд он, судя по всему, докопался до нужного места. Рекс резко дёрнулся вперёд и, зло рыча, схватил что-то пастью. Я увидел, как из разрытой земли показался тёмный, грязный пакет. Пёс рванул его наружу и оттащил в сторону, не переставая рычать.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно он только что выкопал. Внутри всё неприятно сжалось. В пасти у Рекса сейчас была та самая закладка. Маленький, грязный пакетик, который какой-то поганый идиот просто взял и оставил прямо у моего подъезда. Оставил здесь, под окнами жилого дома, в палисаднике, где днём ходят дети, где живут обычные люди. И сделал это с расчётом на то, что другой такой же поганый идиот придёт, выкопает её и спокойно унесёт с собой.

Причём выкопает именно отсюда. Из этого самого палисадника. Рядом с моим домом.

— Рекс, фу, оставь эту гадость, — жёстко сказал я.

Пёс отреагировал мгновенно. Он тут же выпустил пакетик из пасти, уронил его на землю и отступил в сторону, громко фыркнув. При этом он продолжал глухо рычать — злость никуда не делась, просто он подчинился команде. Было видно, что находка псу не понравилась до глубины собачьей души.

Я же не стал долго раздумывать. Подошёл, наступил на этот пакет, с силой раздавил его подошвой, почувствовав, как фольга рвётся под ногой. Потом ещё раз, и ещё — пока не убедился, что от этой гадости не осталось ничего целого. Всё содержимое я просто втоптал в землю, размазывая по грязи, лишая эту дрянь ценности.

Никаких сомнений в том, что подобное нужно искоренять, у меня не было никогда. Даже теоретически.

А теперь, после встречи с бывшими друзьями Василия и разговора с Тиграном, у меня на руках уже были все необходимые инструменты, чтобы перестать думать и начать действовать.

Задумка перестала быть абстрактной. Она начала обретать форму. Но это — потом. А пока… пока — спать.

Когда я вернулся домой, Аня всё-таки уже спала. Было видно, что она пыталась меня дождаться — заснула девчонка прямо на диване. Я остановился на секунду, глядя на неё, и понял, что оставлять Аню спать здесь, на диване — не вариант.

Я осторожно наклонился, подхватил её на руки, стараясь не потревожить лишним движением. Девчонка была тёплой, расслабленной. На мгновение она всё-таки открыла глаза — мутно, не до конца понимая, где находится. Взгляд скользнул по мне, и в нём мелькнуло беспокойство, которое я тут же погасил.

— Всё в порядке, Ань, — тихо сказал я. — Спи.

Этого оказалось достаточно. Девчонка едва заметно расслабилась, веки снова сомкнулись, а дыхание выровнялось. И я без проблем донёс её до спальни, аккуратно уложив на кровать и укрыв.

На этом мои силы окончательно закончились.

Я сам рухнул спать почти сразу. Стоило только закрыть глаза — и меня буквально утянуло в сон…

Проснуться, как обычно, в пять утра по внутренним биологическим часам у меня, разумеется, не получилось. И неудивительно — домой я вернулся только в начале шестого утра. Но как бы там ни было, проснулся я уже в восемь. Сам открыл глаза, будто организм решил, что минимальный набор восстановления получен и можно включаться обратно.

Первые секунды я даже подумал, что буду весь день ходить разбитым и вялым. Но нет — ощущение было неожиданно нормальным. После умывания и завтрака из обычной овсяной каши, я вовсе поймал себя на том, что чувствую себя вполне комфортно. Усталость ушла, голова была ясной, тело тоже было в рабочем состоянии.

Да, лишний вес никуда не делся, но в целом организм был крепкий и, что важно, практически здоровый.