Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

и, фыркнув на всех и сразу, не принялась грызть свой салат. А уж когда ты пролезла под мое одеяло и, устроившись на груди, сладко засопела… Я ждал тебя, Эль. Ждал и надеялся, что найду.

Его губы потерлись о мои. Так сладко. Расслабившись, я обняла его с одним намерением — не отпускать. Мне так нравилось чувствовать и видеть его силу. Эти мускулы. Крепкие, мощные.

Я не могла найти в нем ни одного изъяна.

— Должен же быть недостаток? — поддела я его. — Ну хоть что-то. У меня вон придури полная телега, а ты…

— Я? — уголки его губ криво приподнялись. — По словам Фиомии — напыщенный эгоистичный индюк.

— Да что бы она понимала, — подняв ногу, я закинула ее на его бедро.

— М-м-м, — простонал он в ответ на мои действия. — Нет, ну отдыхать так отдыхать. Кто я такой, чтобы противиться тебе… Моя красавица…

Лампы дневного света сменились на ночные. Каюту окутал полумрак. Мягкие тени, отбрасываемые от наших сплетенных тел, плавно скользили по стенам. Тихие стоны… Шепотки.

Кажется, мое тело плавилось под натиском его губ. Его язык вырисовывал на моей коже мягкие узоры.

Раздался слабый гул, постель задрожала. Это заставило на мгновение напрячься.

— Крас закрыл внешний люк, — прошептал Зейн, успокаивая, — видимо, догадался, что на сегодня хватит исследований.

— Угу, — промычала я в ответ и, запустив руку в его волосы, прижала опять к своей шее. Меньше всего мне бы хотелось отвлекаться.

Зейн верно понял мой тихий ультиматум.

Его дыхание, тёплое и неровное, обжигало мою кожу.

Пальцы… М-м-м.

Эти нежные, опасные пальцы с грубыми подушечками и острыми когтями скользили по моей шее, спускаясь ниже к груди. Эта, казалось бы, простая ласка вызывала такой трепет в теле, что стопы поджимались от удовольствия, и хотелось урчать.

— Ты дрожишь… — прошептал он.

Голос… такой густой, бархатный, глубокий… Тихо простонав, я провела ладонями по его твердой груди. Потянулась и лизнула. Солоноватый вкус растекся по языку.

— Эль, — застонал он. — Ты хоть понимаешь, как действуешь на меня?

Я не успела ответить. Его губы яростно накрыли мои.

Мысли покинули голову. Не осталось ничего, кроме вкуса этого мужчины. Ничего, кроме нежного, настырного языка, скользящего сквозь мои губы. Ничего, кроме легкого укола острых клыков.

Хищник… Мой…

Застонав, я выгнулась, пытаясь стать с ним ближе.

В ответ еще один легкий укус. Я зашипела — он поймал этот звук очередным поцелуем. Его ладони, такие большие, шершавые, горячие, опустились до моей талии. Пальцы провокационно медленно забрались под кофточку, мешающую и явно лишнюю.

— Сними, — шепнула.

Он чуть отстранился и улыбнулся.

Его руки уже проворно задирали подол, но, видимо, фантазия у Зейна была на уровне. Потому как, наклонившись, он уцепился за ткань клыками и с тихим рычанием оттянул.

Я только и успела рот открыть, чтобы запротестовать, но не успела. Мелькнули острые когти.

— Зейн, у меня так ничего не останется, и с «Феникса» я сойду в твоей одежде.

— Да я только за, — выдохнул он.

Судя по блеску в его глазах, меньше всего его сейчас волновал мой гардероб.

— Эль, если уж на то пошло, то я могу вынести тебя отсюда и вовсе в одном одеяле, — его когти скользили по моей груди, царапая и оставляя легкие следы. — Была бы моя воля, я бы тебя вообще из этой кровати не выпускал, и была бы ты на ней голенькая.

Он зарычал низко, глухо. Отчего живот сжало горячим узлом.

— Как прилетим, отвезу тебя на родной корабль и так и сделаю.

— Вряд ли, — провокационно усмехнулась я. — Кто-то же должен будет тебе готовить и вести домашний быт.

— Потерпит, — коготь прошелся вокруг моего соска. — Все подождет.

Его пальцы разжались, когти едва коснулись кожи у моего ребра — не царапая, нет, просто очерчивая, будто рисуя карту.

— Я готов сам готовить тебе, Эль, баловать. Любой твой каприз…

— Какая жалость, что я не принцесса.

— Принцесса. Для меня именно она и есть. Нежная, стойкая, способная дать отпор. Ненавижу истеричек, тех, кто сидит и размазывает сопли по щекам. Мать моих будущих детей должна, в случае чего, не меня ждать, а сама кому надо открутить яйца. Ты мое совершенство, Эль…

Его хвост, гибкий и сильный, обвил мою ногу. Мягкий пушистый кончик заскользил по внутренней стороне бедра, провоцируя на действия. Прикусив нижнюю губу, я простонала, впиваясь пальцами в его плечи. Зейн ответил более глухим стоном — его губы были у моего уха, зубы сжимали мочку. А голос вызывал сладкую истому.

— Ты так сладко пахнешь… Твой ротик… — он отстранился. — Он такой аппетитный.

Приподнявшись, он сел. Одним резким движением стянул через голову футболку и потянулся к ремню. Во рту резко пересохло. Наверное, что-то отобразилось на моем лице, потому что этот наглый кот и вовсе встал с кровати. Несколько движений, и я покраснела. Вот это… хвостищи… И спереди, и сзади.

Кажется, теперь он впечатлил меня везде.

— Эль… — проказливо улыбнулся.

— Ты главное, не убей меня, ладно, — прошептала хрипло.

— Не волнуйся, ты уже со мной бывалая, — шутку он оценил.

Глава 46

Не ответила. Наблюдала, как вопреки игривому тону темнеют его зрачки, как вздрагивают немного острые кончики ушей. Он склонился, прижался горячим ртом к моей груди, и я выгнулась, чувствуя, как его язык выписывает медленные круги. Как когти впиваются в простыни рядом — он сдерживался. Не выпускал свой дикий нрав.

Но как же хотелось спровоцировать его, заставить потерять контроль…

— Зейн… — я словила верхнюю часть его хвоста и провела рукой по мягкой шерсти. Сжала пальцами кончик — и мужчина вздрогнул всем телом.

— Ты… — он поднял голову, глаза горели, — играешь с огнём, малышка.

Но я уже тянула его к себе, целуя и чувствуя, как его тело прижимается, как между нами уже нет преград.

— Хочу тебя, — выдохнула в его губы.

— Ты не представляешь, как эти признания сносят мне крышу…

Но вопреки словам он вошёл медленно, будто играя. Провоцируя. Меня мелко трясло в нетерпении. Я стонала в ответ, кусая его плечо:

— Не… не тяни… Зейн.

— Ш-ш-ш… — он прикрыл мои губы своими, заглушая стоны, — я хочу насладиться каждой секундой…

И начал двигаться.

Его хвост обвил мою талию, прижимая ещё ближе, а когти скользили по бёдрам, то слегка впиваясь, то лаская.

Я тонула в нём, в его шёпоте, в том, как он повторял моё имя, будто молитву. В том, как его тело дрожало, когда я проводила ногтями по его спине.

— Я… я не могу… — он зарычал, низко,