Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

готовая вот-вот взорваться сверхновая. По коже пробежали мурашки, как от статического электричества, а в груди разлился ледяной холод абсолютного вакуума. И наконец всё исчезло.

Глаза вновь ослепил искусственный свет, и резкий, болезненный толчок вдавил подошвы в пол. В общем, всё то же самое, но в обратном порядке.

Я пошатнулся, неожиданно нащупав рукой холодную металлическую опору. Красный и всё так же похожий на морской буй маяк с маркировкой «Маяк 552-Д». Ну вот и славно. Значит, мы на месте.

Я щурился, пытаясь прогнать разноцветные пятна с сетчатки. После притенённого стартового стола Терры Новы и черноты Т-пространства стерильный искусственный свет был особенно неприятен.

Постепенно зрение начало привыкать. «А здесь я ещё не был!» — пронеслось у меня в голове. Высокие стены из белой керамической плитки, яркие светильники и воздух, что пах озоном, антисептиком и почему-то металлом.

Передо мной стоял напряжённый Йотун, а чуть за спиной великана — Артемида. А по обе стороны от уже знакомых мне Часовых выстроились десять бойцов в угловатой броне стального цвета с футуристического вида винтовками, глядя на которые в мозгу всплывало милое слуху слово «лазган». Как выяснилось чуть позже — карабин лазерный многозарядный Носова.

«КЛМН»! Твою же партию! Мысленно я ухахатывался, как школьник возле женского туалета, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Забрала были подняты, а стволы с примкнутыми штыками смотрели прямо нам в грудь. И это мне решительно не нравилось.

Я не мог не отметить, как положительно сказался на Артемиде отпуск. Лицо сияло ровным загаром и чуть округлилось, губы будто стали на два тона ярче, да и весь ее образ задышал свежестью и наполнился мягкой женственной красотой.

В голове промелькнула фраза Лизы о том, что лунный курорт — идеальное место не только для отдыха, но и для зачатия детей, которые, по ходячим в народе байкам, обязательно становятся нуль-одарёнными.

Йотун сделал шаг вперёд. Скрип сапога по плитке заставил Фримена, что стоял по правую руку от меня, съёжиться. Сорока так и вовсе, вжав голову в плечи, сделала шаг назад. А вот Рубеж, наоборот, шагнул наперерез Йотуну, вставая ровно между нами.

— Пароль, — пророкотал он басом, а великан пристально уставился на молодого Часового.

И чёрт возьми, я прочитал в этом взгляде уважение.

— Дер пароль, блин! Рубеж, иди в жопу, свои! — выдохнул я, отстраняя Думгадзе в сторону.

Парень среагировал грамотно — видимо, перед переходом Каннибал дал пару негласных инструкций оберегать меня. Но восприми Йотун его движение как угрозу, у Рубежа не было бы ни единого шанса.

Несколько секунд томительного молчания.

— Что за приколы, здоровяк? — уже раздражённо поднял я бровь и руку с бесполезным для меня гантом. — Считаешь, что я — это не я? Так активируй инициацию.

И тогда углы губ Йотуна дрогнули, расплываясь в извиняющейся улыбке.

— Опустить оружие! Свои! — скомандовал он и, опустив взгляд, точно нашаливший подросток, признался: — Операторы Маяка засекли небольшую аномалию. Во время перехода на мгновение проявились две сигнатуры вместо одной. Вот я и подумал, что кто-то подделал наш сигнал.

Он зычно прочистил горло и сплюнул себе под ноги. А я про себя подумал, что таким плевком, попавшим в голову, можно заработать сотрясение.

— Всё в порядке. Клавдии Леонтьевне пришлось продублировать адресную сигнатуру и перенести нас в два захода, — объяснил я, кивнув на ребят и полтора десятка алюминиевых контейнеров с надписью «Не вскрывать». — Должно быть, из-за этого прилетел эхо-сигнал.

Йотун кивнул и в два шага преодолев расстояние между нами, протянул мне здоровенную лапу для рукопожатия. Я ответил ему тем же, отмечая, как утопает моя рука в его бездонной ладони, однако, даже поднапрягшись, старался вложить в это рукопожатие хоть часть своей силы. Великан улыбнулся.

Затем, повернувшись к Артемиде, галантно взял её руку и, склонившись, едва коснулся губами её пальцев.

А она действительно похорошела. Отдохнула, поправилась… Или⁈

— Надеюсь, меня крёстным позовёте? — подмигнул я, шёпотом бросив ей на ухо.

Артемида покраснела как девчонка. Смущённо, но с какой-то новой искринкой в глазах ткнула меня кулаком в плечо.

— Ну ты и болван, Сумрак! Болван и не лечишься!

Йотун, сжалившись над моей рукой, обвёл взглядом остальных. Его внимательный, тяжёлый взгляд скользнул по моим студентам. Казалось, он искал в их лицах знакомые черты сына.

— И это всё? — прогромыхал он. — Студенты? Это твоё посольство мира от Часовых?

Артемида, поддерживая мужа, тоже подняла бровь:

— Мэлс, у нас тут всего три дня назад чуть не случился государственный переворот! В республиках уже открыто шепчутся, требуя выхода из Союза. Нам нужен шпион и дипломат Сумрак, а ты привёз детский сад?

Она повернулась к студентам:

— Без обид, ребята, но у меня правда нет времени вытирать вам сопли.

Я намеренно шагнул так, чтобы наши глаза вновь встретились.

— Алён, ты сама сказала, что переворот был три дня назад. Сейчас людям нужна не стабильность — им нужна надежда. Уверенность в том, что они сделали правильный выбор, встав на сторону Часовых. Позволь представить тебе нашу живую уверенность.

Я сделал шаг вперёд, по очереди представляя ребят.

— Перед вами — Георгий «Фримен» Тучкин. Парень с командой вывел новый антибиотик «Терра-циклин» из местных медуз. В общем, светило науки, которого Клавдия Леонтьевна сравнивает с самим Алмазом!

Всё это было правдой, и мне, признаться, пришлось полазить по виртуальной нейробиблиотеке, чтобы прочесть личное дело легендарного Алмаза.

Йотун на это лишь зло склонился над парнем и упёр огромный, точно банан, палец в тощую грудную клетку Фримена.

— Ну, парень, если ты так же силён в трансбиологии, как Алмаз, я при первом намёке на диарею откручу тебе голову. Знаю, что вы, трансбиологи, вот так мелко мстите…

Я не вмешался, потому что было ясно: Каннибал просто по-своему шутит. Однако Фримену от этого не стало легче. Парень лихорадочно помотал головой, затем кивнул и с немым посылом «да я вообще никогда!» вновь замотал ею.

— А это — Рубик «Рубеж» Думгадзе. Хороший боец и один из любимчиков Каннибала. На Солярисе он спас Серёге жизнь.

— Думгадзе, Думгадзе… — задумчиво цокнула языком Артемида. — А не сынок ли он члена ЦК Думгадзе, того, что из клики Барагозина?

— В точку! Это его сын, — с наслаждением глядя на округляющиеся глаза Алёны, широко улыбнулся я.

— Мэлс, ты что творишь? — уже почти зашипела она. — Его отец — один из заговорщиков, и сейчас скрывается где-то на Кавказе! А тут его сын…

— Именно поэтому я его и взял, — спокойно парировал я, не глядя на Рубежа, который всё слышал. — Рубик