Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

И по словам Чуваша, эта самая большая рыба настолько плотно обосновалась на моей родной Земле, что уже осведомлена о том, что Часовые вышли на её след, и активно противодействует моим ребятам.

Далее Чуваш сообщал, что его личное задание по сбору информации о культурных особенностях Земли 505 для последующего изучения уже выполнено, и результат насчитывает два жёстких диска по терабайту.

В конце разговора Боря упомянул, что Комсомолка повредила мой новый Porsche 911. Сначала я не понял, о чём он говорит, но потом, вспомнив подарок оригинального Сумрака, который за несколько месяцев превратился в настоящего мегалодона в эпоху дикого капитализма, всё стало ясно.

В целом, письмо, написанное Чувашом, выглядело обычным. Но было одно необычное обстоятельство — структура фраз.

С точки зрения правильности построения предложений и грамматики текст не просто хромал — он будто пытался вальсировать на двух простреленных ногах! А учитывая, что его писал Соник-техник с его педантичным, математическим складом ума, это было мягко говоря подозрительно. Борис просто физически не смог бы сделать столько грубых ошибок непреднамеренно.

Чувствуя щекотку азарта от новой головоломки, я выписал отдельно в строчку все найденные ошибки: неправильные падежи, пропущенные запятые, странные сокращения и опечатки. Когда я собрал их все вместе, из этого хаоса проступила чёткая, лаконичная фраза — настоящее сообщение, спрятанное в имитации некомпетентности:

«С. ВЫШЕЛ НА МЕНЯ! ОН ОКАЗЫВАЕТСЯ ЖИВ! ТЫ ЗНАЛ? ОН ПРОСИЛ ПЕРЕДАТЬ — С ТВОЕЙ ДОЧКОЙ ПРОБЛЕМЫ.»

Лёд пробежал по спине. Ситуация мгновенно переменилась. С Ксюхой — моей единственной дочерью — проблемы? Но почему мне об этом сообщает Боря через такое сложное шифрование? И почему именно сейчас?

Руки предательски затряслись в нервном треморе, и не сдерживаясь, я что было сил саданул по бронированному стеклу «Чайки». Тряска прекратилась, сменившись болью в костяшках. Зато в голове, наоборот, всё прояснилось. Возникло чёткое осознание: мне необходимо как можно скорее оказаться дома, на Земле 505!

Первой мыслью было — сорваться и немедленно рвануть обратно в Дубну к ближайшему маяку. Но почти сразу пришло понимание: нельзя. Я ведь теперь Первый Часовой, а значит, несу ответственность не только за свою семью, но и за судьбу мира Земли 1.

«Чайка» тем временем свернула на Моховую…

— Маугли, — окликнул я Иная, стараясь приучить себя и других пользоваться позывными. — Включай свой «инвиз». Твоя задача — быть моими глазами и ушами. Слышать и передавать мне всё, что покажется тебе подозрительным. Интерфейсом пользоваться и писать в нём, надеюсь, научился?

«Чуваш научил», — прозвучал почти беззвучный, но чёткий мысленный ответ через нейроинтерфейс.

— Вот и славно, — кивнул я и, вспомнив себя во времена Иная, невольно смягчился. — Если справишься — куплю тебе журнал с голыми тётями. Только папке не говори.

«Чайка» медленно остановилась перед парадным входом. Дверь открылась, я мельком проверил, растворился ли Маугли в салоне, и вышел из автомобиля. Выпрямился, окинул взглядом помпезный фасад здания Верховного Совета и твёрдой походкой направился ко входу, где меня уже ждала делегация.

Причём делегация была не только представительной, но и хорошо вооружённой. Помимо депутатов на крыльце нёс свой почётный караул где-то с десяток бойцов в броне, которую я, как писатель, столько раз описывал в своих книгах.

Несколько самых отчаянных депутатов бросились ко мне с криками одобрения и словами поддержки.

— Терранианский грипп, товарищи, — остановил я их жестом, — вещь весьма заразная. Так что лучше не подходите.

И, ускоряясь, пока никто не прицепился, прошёл сквозь строй довольно футуристичного вида то ли солдат, то ли роботов. Вооружённые, бронированные и, чёрт возьми, весьма брутальные!

Подойдя к ближайшему бойцу, что стоял на карауле, заглянул в аквариум его блестящего визора и произнес:

— Отставить «смирно», рядовой. Именем Первого Часового приказываю быть моим проводником и телохранителем.

Да, это была провокация. Глупая провокация человека, который ищет, на ком выместить злость. Однако же…

Солдат сперва инстинктивно выпрямился ещё больше, а потом, осознав противоречие в командах, слегка расслабил позу. Мозг бойца явно завис в цикле обработки команд. Реакции на приказ пришлось дожидаться ещё секунд пятнадцать.

Я поднял бровь.

— Что встал, боец? Веди!

Армеец в продвинутом экзоскелете с серпом и молотом на плече отдал честь и зашумел сервоприводами. А я за ним. Наблюдать рты, разинутые от удивления у почтенных не мозгов, но членов Совета депутатов, было особенно приятно. Но эти мысли вихрились где-то на задворках сознания.

Всё моё внимание сейчас было приковано не к предстоящей речи, а к единственной цели: как можно быстрее оказаться у ближайшего маяка и помочь дочери. Не знаю, чем именно, но помочь.

Мой безмолвный провожатый шагал бодро и уверенно, его экзоскелет мерно гудел. Я же, чтобы отвадить желающих вступить в беседу, лишь подгонял его жестами и делал вид, что опаздываю на срочное совещание. Что, в принципе, было чистой правдой.

Одни двери, другие. Небольшой зал, который мы, наплевав на протокол и приличия, прошли насквозь. Затем коридор с парой поворотов, и вот мой механический часовой замер перед небольшой лестницей, ведущей к трибуне.

— Спасибо за службу, боец. Свободен! — ухмыльнулся я, прилепив прямо поверх герба Советского Союза на его наплечнике стикер с эмблемой Часовых.

Безмолвный служивый снова отдал честь — плавно, с точным щелчком сервопривода — и, чеканя шаг, отправился обратно. А я, оставшись один, достал чёрную тетрадь и шумно втянул носом воздух.

Твою мать, Сибиряк! Ещё чуть больше месяца назад ты тихо спивался в своей квартирке, безуспешно пытаясь выдавить из себя новый бестселлер! А сейчас тебе предстоит держать речь перед тремя сотнями депутатов со всего Союза, и ты даже не волнуешься⁈

Я медленно поднялся по ступенькам к микрофонам, ощущая на себе тяжёлые взгляды всего зала.

— Ну что, господа народные депутаты, — произнёс я, глядя в камеры, которых здесь было в избытке. О наличии трансляции экстренного заседания, которому пророчили участь публичной порки Часовых, я уточнил у Артемиды заранее. А в ситуации, которая развернулась, гласность мне была ой как нужна!

— Граждане Советского Союза и весь мир! Но сейчас я обращаюсь именно к вам, — зло глядя в зал, наполненный едва ли наполовину, продолжил я. — К тем, кто, следуя указке нацпредателей, намеренно принимал законы, допустившие начало развала Советского Союза!

— Мэлс Игоревич! — хлопнул молотком спикер заседания. Мой нейроимплант тут же подсветил информацию о нём:

Депутат Гордеев Афанасий Леонидович. Член Президиума Верховного Совета и глава Центрального банка Союза.

— Мы вызвали вас, чтобы вручить ноту протеста! Мы, как законно избранные депутаты, требуем объяснить ваши узурпаторские амбиции! Иначе мы будем