Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

— Протеста⁈ — фыркнул я, изображая как можно более злую гримасу.

К счастью, это было несложно. Мысли о проблемах дочери, с которыми не может справиться даже легендарный Сумрак, только подливали масла в огонь.

Я поднял взгляд к потолку, обращаясь к цифровому богу, и громко позвал союзника:

— «Коллектив»! Именем Первого Часового прошу проверить спикера Совета Народных Депутатов, а также членов его семьи на незаконные доходы, скрытые приобретения, подарки и другое имущество!

По залу пронёсся приглушённый шёпот. Я стоял, стиснув зубы, и мучительно ждал ответа нейросети, созданной для помощи в управлении государством, но превращённой в инструмент бюрократии.

— На обработку запроса требуется три минуты и 281 мегафлопс вычислительных мощностей, — раздался бесстрастный голос. — Подтвердите выделение ресурсов.

— Подтверждаю, — чётко произнёс я, наблюдая за всполошившимся залом.

— Мэлс Игоревич, на данный момент Институт Часовых обладает ресурсом в четыре мегафлопса. Институт имеет право на проверки, но не обладает требуемыми мощностями.

Наступила пауза, во время которой лицо спикера расплылось в самодовольной ухмылке. Клика, помогавшая Барагозину, хорошо подстраховалась. Однако…

— Я, как Первый Часовой, даю добро на использование моего личного социального рейтинга в зачёт мощностей. Такое возможно?

— Анализирую ваш социальный рейтинг… — «Коллектив» замолчал на несколько секунд. — Ваш текущий рейтинг составляет 472 652 единицы. Будет списано 178 000 единиц. Вы согласны?

— Абсолютно согласен.

— Запрос принят в обработку.

Кто-то из депутатов, осознав происходящее, кряхтя рванул к ближайшей камере. Что, господа депутаты, в своих сладких грёзах о публичной порке Часовых вы вдруг поняли, что оказались не с той стороны страпона⁈

— Также, — не давая опомниться залу, продолжил я, — на весь остальной рейтинг прошу провести полный мониторинг и публичное рассекречивание доходов всех членов правительства!

Вот уже несколько депутатов набросились на операторов, но те, похоже, прекрасно понимали, что съёмка такого события — это как минимум Пулитцеровская премия. А потому, как триста спартанцев, самоотверженно отбивались от законоизбранных слуг народа.

— Да что вы себе позволяете! — вскочил спикер, брызжа слюной. — Вы не имеете права! Часовые — это институт внешнего влияния, а не контроля над правительством!

— Ошибка, — бездушно вклинился «Коллектив». — В функции Часовых входит, в том числе, и контрразведка. Возможная коррупционная заинтересованность депутатов подпадает под это определение. Мэлс Игоревич, вашего рейтинга недостаточно для полной проверки.

Я прикусил губу. Чёрт, даже депутаты, которых у трибуны становилось всё больше, ослабили натиск.

— А как насчёт не анализа, а простого публичного рассекречивания уже зарегистрированных доходов и владений? Чтобы любой гражданин мог их увидеть?

— Такая процедура возможна. Однако предупреждаем: это потребует списания всего вашего социального рейтинга. Вы согласны?

Чёрт. Смотреть, как цифры рейтинга, висящие на краю обзора, как индикатор заряда на смартфоне, ползут к нулю, было неприятно. Однако, как оказалось, меня может нести даже без коньяка, что собственно и происходило.

Зря я у Артемиды не спросил фляжку. Наверняка у неё при себе имелась запасная…

— Даю официальное согласие.

— Взять его! Взять под стражу! — закричал спикер.

Когда на трибуну ворвались знакомые охранники в броне, среди которых я увидел своего недавнего провожатого с наклейкой Часовых на наплечнике, я почти не удивился.

Мысленно я был готов к такому повороту. А чего ещё можно было ожидать, обрушив свой рейтинг до нуля? Здесь, на Земле 1, даже у пожизненных каторжников на урановых рудниках он достигает хотя бы пары сотен.

В тот самый момент, когда бронированные конвоиры по классике жанра должны были достать наручники, в поле зрения нейроинтерфейса, прямо поверх лиц охранников, всплыло сообщение от Йотуна.

«Ну ни хрена себе ты даёшь, товарищ! Не знаю, как, но не сомневайся — мы с Артемидой тебя вытащим!»

Искренне. По-братски. Это приятно. Я не сдержался и ухмыльнулся. В моей ситуации — в окружении дюжины кибер-бойцов, когда весь мир смотрел на арест Первого Часового — эта ухмылка наверняка выглядела капец как странно! Пафосно и храбро. Но очень странно.

Однако лицо нужно было сохранить, а потому я тут же перевёл ухмылку в снисходительную усмешку и громко сказал, обращаясь к своему «провожатому»:

— Ну что, боец, веди меня к машине! — подмигнул я робокопу с наклейкой Часовых.

Эффект, признаться, приятно удивил. Советский киборг-убийца, будто услышав приказ, вытянулся в струнку и отдал честь. Затем он и остальные бойцы, словно команда по синхронному плаванию, взяли меня в плотную «коробочку» и чётким, чеканным шагом повели… но действительно ли к выходу⁈

Да! Действительно! «Чайка», на которой я приехал, всё так же стояла у входа, рядом с ней курил, дожидаясь меня, водитель. Судя по пачке в сжатой его руке, курил он Marlboro. Нервы и так были ни к чёрту, а потому, лишь учуяв запах табака, я, весь на нервах, не смог сдержаться.

— Угости цыгаркой, казачок, — хлопнув его по плечу, попросил я.

Однако приставленный ко мне водителем КОМовец не понял вопроса. Это было странно. А ещё страннее, что мой нейроинтерфейс не мог считать ни имя, ни звание водителя.

— Я говорю, сигареткой угости, дружище, — указал я на пачку Marlboro в его руках.

И тут я понял, что меня смутило и порадовало одновременно! Санкционка! В нынешнем двадцать первом веке слово «санкционный продукт» греет душу едва ли не больше, чем наличие антител. Впрочем, я отвлёкся.

Поняв со второго раза, водитель деловито хлопнул себя по лбу, мол, не понял, и, улыбнувшись, протянул мне пачку. Причём рука его совсем не дрожала.

Действительно, простой парнишка из казачьего мехбатальона, который, попав в столицу, смог разжиться импортными сигаретами? Или…

…Или это кто-то, посланный по мою душу Барагозиным или Морщинским и сепаратистами? Вот чего-чего, а врагами я обзаводиться умею. Однако мелькнувшее в интерфейсе сообщение от Иная склонило чашу весов в пользу моей паранойи.

Инай: Сумрак, это не наш водитель. Наш водитель был сильно моложе и с бородой!

Я кивнул, давая своему невидимому провожатому знак, что понял, и, облокотившись на «Чайку», сделал то, чего не делал хрен знает сколько времени… затянулся импортной сигареткой так, что слегка закружилась голова. А говорят ещё, что никотин не наркотик…

Инай: Сумрак, я могу вырубить его. Кастетом по затылку. Он даже ничего не поймёт и не почувствует!

Сумрак: Не вздумай. Пляшем дальше.

Инай: Принял.

И что мне прикажете делать? Как понять, кто передо мной? Зачем он здесь? И каким образом смог прямо перед зданием Госдумы под носом у охраны избавиться от водителя? И самое главное — что с ним, куда он