Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

— Я не та фигура, с которой будут считаться действительно серьёзные люди, — согласился Николай. — Это тоже факт. Хотя и печальный.

— Но если им интересен я, должны были узнать именно обо мне. А стало быть и о Шуваловых там. Орловых…

Зря, что ли, я в приятели набился?

Ладно, не набился. Но такой крышей грешно не воспользоваться.

— Вот и пытаются прощупать… сунутся в этот самый совет. Думаешь, Шувалов позволит пакости строить?

Кому-то, кроме себя любимого?

Кстати, не удивлюсь, если его рук представление. Сперва создать проблему, потом героически помочь в её решении.

Или нет?

Я задумался. Нет, пожалуй, Шувалов умён. И не стал бы затевать игру, которая, коль правда выплывет, способна крепко помешать нашей зарождающейся дружбе.

Значит, кто-то другой.

— Так что в лучшем случае получат по жадным лапам.

— А в худшем? — сестрица успокаивалась.

— А в худшем… в худшем обратимся тогда вон… не знаю. К Слышневу. Он мне обязан. Но скорее всего это так, первая ласточка.

Хотя и жирноватая.

— Выкинь его из головы, — посоветовал я.

— Конечно, — сестрица ответила безмятежной улыбкой. Хмыкнул Николя.

— И никаких дуэлей, — я спохватился. — Честь честью, но здравый смысл дороже.

— А это весьма оскорбительно, — Николя помрачнел. — Я неплохо стреляю, между прочим. И шпагу умею держать…

— Но может статься, что кто-то другой умеет держать её куда ловчее, — парировал я. — Николай Степанович, дело не в вашем умении. И не в чести. И… просто… вы ведь тоже многим мешаете, верно? И нынешняя ситуация, она не обязательно ради меня затевалась. Я могу быть просто поводом. До вас ли дотянуться. До Карпа Евстратовича. Или ещё какую пакость совершить.

Одно знаю, что другого жениха я искать не хочу.

Оба задумались.

Переглянулись.

Вот-вот.

А я лично передам Шувалову, что некоторые кирпичи нужно охранять с особым тщанием.

Глава 15

Глава 15

Отцы почти никогда не приходили к нам. Посещения же матерей, сестер, теток были, конечно, приятны, но в то же время немало стесняли нас. Нам словно было стыдно ходить на свиданья с матерью или сестрой. Когда пансионер возвращался с подобного свиданья в залу, товарищи обыкновенно смеялись, подтрунивали над ним: «Ну, что, маменькин сынок! Пирожков принесли? Или пряничков, конфеток?..»

Мемуары гимназиста [1]

В ресторации нас проводили в отдельный кабинет, где и стол был накрыт, и гость ждал. Уж не знаю, насколько дорогой, но я, честно, был рад его видеть.

— Доброго дня, Карп Евстратович, — сказал я. И даже поклонился.

Жандарм же поклоном и ответил.

— Мы можем пройти в соседний, — Николя не стал присаживаться, — чтобы не мешать беседе.

— Нет, — я покачал головой. — Вы не помешаете. Наоборот, я бы хотел, чтобы вы, Николай Степанович, поприсутствовали. Мне понадобится ваше экспертное мнение.

Он, кажется, несколько смутился.

— И ты, Танюша. Правда, тема не самая приятная…

— Когда они другими были, — отозвалась сестрица.

Ну а Шувалову Димка пусть перескажет. И если надо, отдельно поговорим.

— Нет, это… совсем неприятно. Отвратительно, — меня передёрнуло, стоило вспомнить. — Но перспективы открывает, при грамотном подходе. Но сам я точно не потяну.

Ворон не будет разговаривать с мальчишкой.

Даже с родовитым. Или, правильнее, тем паче с родовитым? Главное, что однозначно не будет. Всерьёз.

— Тут на днях к нашему Каравайцеву сестрица заходила…

— Розалия Понятковская, — кивнул Карп Евстратович. — Урожденная Гольдбах, но приняла христианство, даже в церкви венчалась.

Значит, за школой приглядывают? Но издали. Я никого не заметил.

— Не суйтесь на ту квартиру, — я попросил, глядя в глаза Карпа Евстратовича. — Не надо.

Он чуть поморщился.

— Боюсь, моё вмешательство в чужую операцию может быть расценено неоднозначно. За ними давно приглядывают. Понятковская в свое время уже привлекала внимание. Около года даже находилась под надзором, но затем его сняли. Она же переехала, замуж вот вышла. И в целом выпала из поля зрения. До недавних пор. Сигнал поступил от дворника, с полгода тому.

То есть, ещё до появления Ворона в школе?

— Но было решено наблюдать.

— Вот пусть наблюдают и дальше, — я поглядел на Татьяну. — Ты… присядь. Там… в общем, Николай Степанович, может, вам доводилось слышать? Никто не пытался часом людей с тенями скрещивать?

— Это и звучит-то противоестественно, — проворчал Карп Евстратович.

— Поверьте, выглядит ещё хуже. В общем… я и сам до конца не понял, что они такое.

Рассказывать я старался кратко, не отвлекаясь, а заодно тошноту давил, которая нет-нет да подкатывала к горлу. И слушали меня, как обычно, внимательно.

А когда я закончил, Карп Евстратович потянул за узел галстука и произнёс:

— Да… уж. Умеете вы… озадачить.

Николя вот ничего не произнёс, но подвинул к себе стакан с водой, поглядел на Татьяну, как-то виновато.

— Слышать… я однажды стал невольным свидетелем беседы. Чужой. Речь не шла об эксперименте. Обсуждалась скорее теоретическая возможность. Даже не возможность. Возможность — это что-то реальное хотя бы в перспективе. А это… это скорее фантазия. Как, если вы читали, история о чудовище Франкенштейна.

Не читал. Но Карп Евстратович кивает. Он, стало быть, читал.

Нет, я-то тоже суть более-менее представляю.

Николя воду выпил, жадно, большими глотками.

— Это произошло в последние месяцы моей работы… на прежнем месте. Я уже давно находился под действием того… препарата, а потому даже боюсь сказать, что из услышанного