Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

— Не в курсе, что за награждение предполагается? — задал я вопрос офицеру, пока мы дожидались кофе.

— Так полк из-под Коканда вернулся! Почти в полном составе! — просиял подпоручик лицом, — Генерал наш чуть не расплакался! Он и половину состава не чаял увидеть, а тут такая радость! И все ваши артефакты хвалили. Говорят, сотни жизней благодаря им спасены!

— Как хотите, подпоручик, но за такое дело грех не выпить, — покачал я головой, — Присоединитесь?

— Ну, если только за славу русского оружия! — не стал противиться посланец.

У офицера, служащего при штабе, под хороший коньяк и неторопливый разговор много интересного можно узнать. По крайней мере иметь представление о том, как в их, военной епархии, акценты расставлены и кто на что способен. Собственно, меня всего лишь два направления интересуют: армейские заказы на артефакты и возможность вмешательства армии в мою деятельность с Куполом.

Последнее крайне не желательно. Наш контакт с Аномалией пока настолько хрупок, что его любое грубое проявление силы может разрушить раз и навсегда.

Именно эти два вопроса и станут для меня главными, когда я буду в Саратове. И тут подвыпивший офицер мне сразу несколько подсказок дал, к кому и по каким делам стоит обратиться.

В обратный путь я отправил подпоручика на пролётке, а его сопровождающему выдал пять целковых, с наказом, чтобы он в Каменке моего нового друга хорошо на ночлег устроил.

— Многовато будет, барин, — усмехнулся старослужащий, принимая деньги.

— Так и ты отдохни, как человек, — подмигнул я ему, и мужик повеселел.

— Обязательно чарку за ваше здоровье подниму, господин барон, — уважительно кивнув, принял он в повод коня подпоручика, чтобы последовать за пролёткой одвуконь.

* * *

На награждение я прибыл загодя, за день. Порешал свои дела, нанёс пару визитов и на следующий день, к вечеру, при полном параде выехал в Офицерское Собрание.

Генерала Березина я отыскал взглядом сразу, как только вошёл. Старый вояка, судя по блеску глаз, уже явно поддал, но в меру. Не теряя лица и членораздельной речи.

Поздоровавшись со знакомыми офицерами, я направился прямо к нему. Заметив мой мундир и сверкнувшие при свете люстр ордена, генерал широко, по-отечески, улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Барон! Рад, рад видеть! А я уж думал, вы в своих имениях у Купола совсем затворником станете, — прогудел он, с силой сжимая мою ладонь. — Проходите, проходите в центр зала. Сегодня героев чествуем, и вы к ним по праву причислены!

Вокруг уже собирались приглашённые: блестящие эполеты, дамские веера, сверкание бриллиантовых серёг и тихий говор. Огромный зал Офицерского Собрания был украшен флагами и полковыми знамёнами, у стен выстроился почётный караул. Чувствовалась торжественная, чуть приподнятая атмосфера, какая бывает только после больших побед.

Генерал Березин, как председательствующий, поднялся на небольшое возвышение и жестом призвал к тишине. Гул голосов стих, дамы закрыли веера, все взоры устремились к нему.

— Господа офицеры, уважаемые гости! — начал он зычным, поставленным голосом. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы воздать должное мужеству и доблести наших солдат и офицеров, вернувшихся из тяжёлого похода под Кокандом. Но есть среди нас человек, чья помощь, чей талант и, осмелюсь сказать, чей Дар, помог сохранить жизни многим из тех, кто стоит сейчас в этом зале!

Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих, а затем нашёл глазами меня.

— Барон Энгельгардт! Ваши артефакты, ваши обережные знаки и медицинские амулеты, что вы создали для полка, показали себя в деле с самой лучшей стороны. Командиры докладывали: там, где по всем расчётам должны были быть потери, люди оставались невредимы. Раны, что почитались смертельными на поле боя, затягивались на глазах. — Голос его дрогнул. — Сотни спасённых жизней! Это не просто слова. Это наши сыновья, мужья и отцы, которые сейчас живы благодаря вам!

По залу прокатился одобрительный гул, кто-то начал аплодировать. Я почувствовал, как десятки парней с уважением и благодарностью смотрят на меня. Аплодисменты нарастали, превращаясь в овацию.

Генерал подозвал меня жестом, и я поднялся на возвышение. Адъютант поднёс бархатную подушечку, на которой лежал орден.

— За выдающиеся заслуги, за содействие в сохранении жизни личного состава и за укрепление боевой мощи русской армии, — торжественно провозгласил Березин, беря в руки награду, — Имею честь вручить вам орден Святого Станислава второй степени!

Он прикрепил орден к моему мундиру, рядом с уже имеющимися наградами. Я склонил голову, принимая знак отличия. Овации вспыхнули с новой силой.

— Поздравляю, барон! — генерал хлопнул меня по плечу и, понизив голос, добавил с хитрой усмешкой: — А теперь, как и просил, ступайте к столу. Там, после такой чести, и покрепче кофе найдётся.

Станислав второй степени… Неожиданно…

Я сошёл с возвышения, и тут же меня окружили офицеры. Каждый хотел пожать руку, сказать слово благодарности, а то и просто чокнуться бокалом шампанского. Кто-то из молодых поручиков, сверкая глазами, взахлёб рассказывал, как его «спасла медяшка, пришитая к подкладке шинели», другой, постарше, молча, с достоинством, поклонился и попросил визитку — «для серьёзного разговора».

Меня наградили первым! И лишь потом дождь наград обрушился на остальных.

Наконец, когда первый накал страстей поутих и оркестр заиграл вальс, закружив дам в пышных платьях, я смог вздохнуть свободнее. Я прошёл в буфетную комнату, где царила более камерная обстановка. Здесь за бокалами коньяка и тонкими сигарами обсуждались не столько боевые заслуги, сколько перспективы, назначения и, конечно, новые заказы. А ко мне тут же подошёл полковник, заведовавший интендантской частью округа.

— Барон, — начал он без предисловий, — наслышан, наслышан. Генерал мне говорил, что вы можете не только «медяшки» для пехоты делать, но и вещи посерьёзнее. Для штабной работы, для связи… Не хотите ли завтра побеседовать об этом предметно?

Я согласно кивнул. Это был тот самый разговор, ради которого я и приехал. Один из главных вопросов был сдвинут с мёртвой точки. Армия готова продолжить массовые закупы артефактов.

Чуть позже, когда вечер перешёл в ту фазу, где танцы уступали место задушевным беседам в углах, я заметил генерала Березина, стоящего у высокого окна с видом на вечерний, заснеженный Саратов. Он курил трубку и задумчиво смотрел на летящие за стеклом редкие снежинки. Рядом с ним никого не было, и я, извинившись перед собеседником, направился к нему.

— Ваше превосходительство, — негромко