Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

понравилось, — сказал я негромко. Это был не вопрос. Я знал ответ. — Я принесу ещё. У нас много красивых вещей. И музыки. И картин. И книг. Я научу тебя читать, если ты захочешь. Или научусь понимать тебя. Мы найдём способ.

В ответ — тишина. Но не пустая, не равнодушная. Внимательная. Прямо чую нетерпеливое ожидание… чего? Чуда?

Я собрал вещи, чувствуя необычайный подъём. Это был не прорыв, не перелом. Но это был шаг. Первый настоящий шаг навстречу, сделанный не с позиции силы или выгоды, а с позиции… дружбы? Слишком громкое слово для существа, которое мы даже назвать толком не умеем. Скорее — с позиции добрососедства.

Подходя к коню, я заметил нечто странное. На границе, там, где я сидел, на траве остались отпечатки. Не мои следы — их я видел отчётливо. Рядом с ними, чуть в стороне, появился ещё один. Странный, не похожий ни на человеческий, ни на звериный. Будто кто-то невидимый, подражая мне, опустился на колени и тоже смотрел в зеркальце.

— Ну, здравствуй, сосед, — тихо сказал я, садясь в седло. — Будем знакомы.

Конь, словно поняв мое настроение, пошёл домой бодрой рысью. А я всю дорогу размышлял о том, что только что произошло. Разум Купола не просто реагировал на еду, ту же муку — а словно на нужду. Сегодня же он откликнулся на красоту. На то, что выше простого выживания. Может быть, именно в этом и кроется ключ? Может, он не столько «аномалия», сколько… заблудившийся ребёнок? Или странник, застрявший между мирами и жаждущий понять, куда он попал?

Мысли путались, но одно было ясно: моя жизнь и мои планы только что обрели новое, невероятно важное измерение. Армейские заказы, скупка земель, хозяйство — всё это оставалось делом, работой. А вот это… это было чудо. Настоящее, живое чудо, которое откликнулось на зов красоты.

Дома меня ждал Файнштейн с ворохом бумаг и новостей. Но я слушал его вполуха, рассеянно кивая. Мысли мои были там, у Купола, где в траве остался странный след и где в воздухе всё ещё висело эхо неслыханной музыки.

— Владимир Васильевич, вы меня слушаете? — обиженно спросил стряпчий.

— Да-да, Анатолий Аркадьевич, — встрепенулся я. — Простите, просто… задумался о вечном.

— О вечном? — удивился он. — При наших-то текущих расходах? Помилуйте!

Я рассмеялся.

— Именно. Именно при наших расходах и надо думать о вечном. А иначе зачем всё это? — я обвёл рукой кабинет, кипы бумаг, карту на стене. — Ладно, давайте ваши бумаги. Разберёмся с текущим, чтобы освободить голову для… для вечного.

Вечером, оставшись один, я достал чистый лист бумаги и написал: «Дневник контакта. День первый. Сегодня Разум впервые проявил любопытство к непищевым стимулам. Реакция на музыку, отражение и запах. Попытка подражания (след). Вывод: контакт возможен на уровне чувств и эстетического восприятия. Требуется продолжение экспериментов. Следующая тема: цвет. Возможно, витражное стекло или цветные фонарики. И ещё — надо попробовать почитать ему вслух стихи. Что-нибудь простое и красивое. Фета, например. Или Тютчева "о весне».

Закрыв дневник, я долго сидел у окна, глядя в ту сторону, где за лесом, за полями, в сгущающихся сумерках мерцал слабый, призрачный свет. Купол жил своей жизнью. И теперь, кажется, начал замечать и мою. И пусть это неточно, но надежда-то теплиться…

* * *

Вчера заезжал в Петровское, на ночёвку. А там… ад адский стоит, если пристально посмотреть на обитателей усадьбы. Все мятые, кое-как причёсаны, и с красными глазами. Причина оказалась проста — профессор разбушевался! Вот дал же Бог родственничка! Он сам спокойно жить не может и всем окружающим не даёт.

Нет, я его прекрасно понимаю — «что посеешь, то и пожнёшь» не нами придумано. Но членов семьи мог бы и поберечь.

Пришлось уже мне проявлять армейскую смекалку.

Посадив перед собой Михаила, сына профессора, я начал издалека. Рассказал ему о роли командира в армии.

— У меня нет подчинённых! — возмущённо ответил он, считая мои слова какой-то вопиющей несправедливостью.

— Будут. И я открою тебе секрет, как это сделать. Тебе вовсе не обязательно бегать самому по поручениям отца. Их у него много, и каждый раз они разные. Ты — представитель Рода. Учись ставить работу и руководить. Для этого нужна уверенность, чёткая постановка задач и понимание того, что ты за это будешь должен. Но первые опыты мы проведём за мой счёт, хоть и под твою ответственность. Не справишься — так и будешь сам бегать, а если всё правильно организуешь, то я тебе помогу.

— Хм, а что для этого нужно?

— Сначала финансы. Пошли на улицу, — вытянул я парня из дома, — Гринёв, вы по карманам мне мелочи на пару червонцев не нашкуляете? — поймал я своего бойца, который шёл к конюшне.

— Тю-ю… проще до церквы сходить. Там точно есть.

— Так и сходи, — протянул я ему две ассигнации, — Смотри дальше, — порекомендовал я молодому сородичу, — Григорий, выгляни-ка к нам, — гаркнул я в сторону артефакторной мастерской, которая в Петровском всё растёт и растёт и, не поверите, Гришка вполне успешно тут командует.

— Что хотели, вашбродь? — показался Григорий, вытирая руки тряпицей.

— Пацаны нужны. Ответственные и быстроногие. Вон, под его командование и за деньги, — кивнул я в сторону Михаила.

— В селе две парнячьих ватаги: одной сын кузнеца заправляет, там их человек пятнадцать — двадцать собирается, второй — сынок мельника, их поболе будет, но они и похлипче. Вам каких надо?

— Исполнительных и надёжных. Нужно службу связи организовать.

— Тогда к Прокопу, к сыну кузнеца вам надобно. У него дисциплина, не хуже, чем в армии.

— Есть кого за ним послать?

— Найду. У меня как раз один из его парней работает. Кстати, вашбродь, а чего это молодой барин к нам в мастерскую ни разу не зашёл? Нешто боится? Так мы там не кусаемся, — хмыкнул мой проверенный помощник.

— Вот иди и покажи моему племяннику, как ты с шестью десятками работников управляешься, — отправил я Мишку на экскурсию, — А когда ваш Прокоп придёт, то позовёте меня. Объясню, для чего нам посыльные нужны, и кто ими станет командовать. Глядишь, и сговоримся с его ватагой.

Глава 18

Есть контакт!

В ватаге Прокопа свободными от семейных дел