Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

— Будет и барыня, Агафья. Всему своё время.

Она покачала головой, повздыхала и ушла, бормоча что-то о «беспутных барчуках, которые сами не знают, чего хотят».

А я знал. Я очень хорошо знаю, чего хочу.

Я хочу домой.

И ради этого я готов на многое.

* * *

Через неделю после этого разговора я решился на эксперимент. Рискованный, почти безумный, но необходимый.

Я велел подготовить мне снаряжение. Ничего военного — обычное охотничье: карабин, нож, компас, запас еды и воды на три дня. И, конечно, полный набор моих артефактов. Защитных, усиливающих, стабилизирующих. Я надел их на себя столько, сколько мог носить, не сковывая движений и не вводя их в диссонанс.

Цель была проста и страшна: подойти к Куполу вплотную и попробовать пройти внутрь, без взлома. Не к его границе, где я бывал уже много раз, а к самому его центру. К той мерцающей стене, что отделяет наш мир от того, что внутри.

Я знал, что это опасно. Знал, что могу не вернуться. Но я также знал, что если не попробую сейчас, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. А жизнь моя здесь, какой бы она ни была успешной и насыщенной, без надежды на возвращение теряла для меня половину смысла.

Коня я оставил за полторы версты до границы, привязав к дереву и оставив ему корма. Дальше пошёл пешком, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Я шёл и считал шаги. Сто. Двести. Пятьсот. Тысяча.

Когда до границы оставалось, по моим расчётам, не больше четверти версты, я остановился. Дальше идти просто так было нельзя. Надо было подготовиться.

Я сел на землю, прислонившись спиной к огромному валуну, и начал проверять артефакты. Каждый. Один за другим. Те, что грелись сильнее обычного, я снимал и убирал в специальный мешочек — они могли означать близость сильного возмущения. Те, что работали ровно, оставлял на себе.

Через десять минут я был готов. Встал, отряхнулся и пошёл дальше.

И вдруг…

Мир вокруг изменился.

Я не могу описать это иначе. Сначала исчезли звуки. Полностью. Абсолютная, мёртвая тишина, в которой даже моё собственное сердцебиение казалось оглушительным грохотом. Потом пропали запахи. Воздух стал стерильным, пустым, как в операционной. Потом изменился свет. Он перестал падать сверху, а словно сочился отовсюду сразу, не давая теней.

Я понял, что вошёл в Зону. В настоящую Зону, а не на её окраину, где я бывал раньше.

Дальше — больше. Земля под ногами перестала быть твёрдой. Она пружинила, как болотная кочка, хотя на вид оставалась обычной лесной почвой. Деревья шевелились. Не от ветра — ветра не было. Они шевелились сами, поворачиваясь ко мне, будто разглядывая. А в их кронах, среди листвы, мелькали какие-то тени. Не птицы. Не звери. Тени.

Я сжал рукоять ножа и пошёл дальше. Обратного пути всё равно не было. Только вперёд.

Сколько я так шёл — не знаю. Время здесь текло иначе, растягиваясь и сжимаясь, как резина. Может, час. Может, день. Может, всего миг.

Но в какой-то момент я понял, что пришёл.

Прямо передо мной, в просвете между деревьями, стояла Стена.

Так я назвал это для себя. Это была не граница, не марево, не призрачное свечение, которое я видел издали. Это была именно Стена. Материальная, осязаемая, реальная. Она переливалась всеми цветами радуги, но цвета эти были не яркими, а глубокими, неземными. От неё веяло теплом и… жизнью. Огромной, древней, могучей жизнью, перед которой я был не больше муравья.

Я стоял и смотрел. И вдруг понял, что Стена смотрит на меня.

Это было не физическое ощущение. Я не видел глаз, не чувствовал взгляда. Но я знал, что за этой переливающейся поверхностью есть Кто-то. Или Что-то. И это Что-то знает обо мне. Видит меня насквозь. Читает мои мысли, мои чувства, мои желания.

Я сделал шаг вперёд.

Стена дрогнула. От неё пошла волна — будто камень бросили в воду. И в этой волне я услышал голос.

Нет, не голос. Мысль. Чистую, без слов, без звуков, без образов. Она вошла прямо в мой мозг, минуя все органы чувств.

«Ты ищешь путь домой».

Это был не вопрос. Это было утверждение. Знание.

— Да, — прошептал я одними губами.

Вслух сказать не мог — горло перехватило.

— «Ты чужой здесь. Как и я».

Я вздрогнул. Чужой? Значит, Купол понимает, что он — пришелец? Из другого мира? Или из другого времени? Или из другого измерения?

— Кто ты? — спросил я, собрав всю волю в кулак.

Пауза. Долгая, бесконечная пауза, в которой я успел прожить тысячу жизней.

— «Я — тот, кто потерял путь. Как и ты. Но я нашёл здесь пристанище и уже установил связи. А ты всё ещё его ищешь».

— Помоги мне, — выдохнул я. — Помоги вернуться. Я сделаю всё, что ты захочешь. Заплачу, сколько скажешь! Всё, что в моих силах!

Тишина. И в этой тишине я вдруг увидел… себя. Свою прежнюю жизнь.

Картина была такой реальной, такой осязаемой, что я зарычал, добела сжимая кулаки.

Он… он увидел мой мир!

Глава 19

Ключ

— Вашбродь, что-то случилось? — спросил у меня Самойлов, когда мы выехали проверять заставы.

Я заметил, что он перед этим дал знак двум бойцам, чтобы приотстали от нас, а сам подъехал так, что наши кони пошли рядом.

— С чего ты взял? — очнулся я от своих мыслей.

— Вы с той поездки к Куполу, как не в себе ровно. Никогда таким вас не видел, — поделился со мной мой сотник, с которым мы уже общаемся очень приличное время.

Если разобраться — он один из самых близких мне людей, а в наблюдательности ему не откажешь. Вот и заметил, что со мной что-то неладное происходит.

— Пытаюсь понять, с чем мы столкнулись, и можно ли мирно ужиться с Зоной, — озвучил я часть той правды, что меня волнует.

— Даже плохая дружба лучше хорошей ссоры, — философски поделился со мной Самойлов нехитрой народной мудростью, — А ещё у меня вопрос к вам есть. Бабам-то что мне отвечать, что дочерей своих в услужение предлагают?

Надо же, какой неожиданный переход. Ай да сотник, ай да психолог. Решил, что клин клином вышибают. Или это кухарка подсуетилась?

И знаете, у него получилось! Молодое тело