Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

— Неужто лучше Дуняши нашлись? — заметно повеселел я.

— Этож девки. Как тут решить, какая лучше или хуже, если они разные, — тут уж сам Самойлов заулыбался, уловив перемену в моём настроении, — Но две так просто мечтают ребёночка от вас заполучить, Одарённого. А другие вашей Дуняше завидуют. Больно уж красиво вы с ней расстались. Таких ещё трое.

— Они хоть не слишком страшные?

— Вашбродь, так бабы-то тоже не без ума. Знают, что вы из благородных и от дворянских барышень отбоя нет, опять же внучку генеральскую видали. Кто после такого дурнушку станет подсовывать. Девки как девки. На лицо пригожи, румянец во все щёки и подержаться есть за что, — оценил опытный вояка привлекательность сельских барышень со всей армейской простотой.

— Слушай, а откуда вдруг про меня столько стало известно? Кто-то болтает слишком много?

— Так ведь бабы, — просто сказал сотник, словно это слово всё объясняет, но посмотрев на меня, всё-таки решил разъяснить, — Бойцы-то у нас не промах. Давно уже в сёлах себе кого-то нашли. А бабы — существа любопытные и говорливые, хошь не хошь всё выпытают. Зато потом по часу у колодца судачат, делясь, кто и что узнал. Вот и складывается у них картина.

Ну, так-то да. Колодец в селе — это место обмена информацией. Иные специально туда в нужный час ходят, и не только за водой. Попадись кто на язык — все косточки перемоют. Колодец — это как сельский вариант вечерних дворянских дамских салонов, где все дамы делятся сплетнями и слухами, хотя для вида между сплетнями обсуждают какую-то книгу или театральную премьеру. Вот и вызнала какая-то из селянок, как я щедро Дуняшу наградил при расставании. Тут-то и понеслось… А уж когда выяснили, что я «маг первостатейный и наилучший», как меня иногда меж собой бойцы характеризовали, думая, что я их не слышу, так это только в плюс пошло. Любая крестьянская девка мечтает об Одарённом сыне. Глядишь, и заявится он когда в село после военного училища, и в офицерской форме! А если дочка Одарённой станет, то тоже неплохо. Иди-ка, найди в каком селе свою Целительницу! Да при такой дочери баба всю жизнь как сыр в масле будет кататься, и со всех сторон ей лишь почёт да уважение.

— А давай, как вернёмся, смотрины устроим, — посмеиваясь, предложил я Самойлову, — С тех двух и начнём, что про Одарённых деток мечтают.

— И то дело. Тогда поторапливаться надо, чтобы вернуться засветло, — отправил он своего коня вперёд, переводя его с шага на рысь.

Что могу сказать. Обе девки оказались хороши! Что Матрёна, томная волоокая брюнетка, что Аксинья — рыжеватая, невысокая и с необычным разрезом больших выразительных глаз. Чую, горячая штучка, так как кровей в ней много разных намешано, что с первого взгляда видно. Хоть девушки и строили из себя скромняшек, но глазками-то стреляли будь здоров.

— Ну, что? Какая приглянулась?

— Илья Васильевич, а я их на каких условиях в услужение беру?

— Так как у Дуняши. Всё точь-в-точь. Они про то знают и согласные, — подкрутил ус старый сводник.

— Хм, а если обеих взять, то как к этому народ отнесётся? — засомневался я, затрудняясь с выбором.

— С пониманием и гордостью, — вздохнул Самойлов во всю грудь, — А уж бойцы, так вообще… — неопределённо покрутил он в воздухе рукой.

— Тогда скажи, что обеих беру. Пусть монетку кинут, кто сегодня первой будет, — сразу определил я принцип, не позволяющий разрастись в выяснение отношений меж девушками.

Не велики деньги, а так всё живей выйдет.

— Нешто одной бы не хватило? — с весёлым любопытством поинтересовался сотник.

— А вот пусть соревнуются. Недаром говорят конкуренция — двигатель прогресса!

— И то дело, — одобрил Илья моё решение, может и не поняв новые для него слова, но уловив их суть и смысл.

Первой пришла Матрёна.

Наутро понял — прав оказался чертяка Самойлов, этот психотерапевт — самородок! Меня отпустило!

* * *

— Профессор, нам срочно нужна мельница с паровой машиной! Сможете заказать? — сразу перешёл я к делу, после обязательных приветствий.

— Вроде видел объявление в Нижегородской газете. Но нам какая модель нужна, их там две или три предлагают на выбор?

— Ту, что производит лучшие сорта муки и в наибольшем количестве, — пожал я плечами, не желая признаваться, что в этом вопросе ничего не понимаю.

— Крупный покупатель на муку появился?

— Можно и так сказать. Но пока, всего лишь предчувствие. Но мельница нам по любому скоро понадобится. Так отчего бы не купить её заранее, до сбора урожая?

Думаю, понятно для чего я мельницей озадачился, не взирая на крупные расходы. Мука. Её Зона забирает у меня пока, сколько не дай. Ещё ни разу мука не осталась лежать невостребованной на наших импровизированных «торговых площадках».

Я не стал рассказывать профессору всей правды. Не потому, что не доверяю — ему я доверял, пожалуй, больше, чем кому-либо в этом мире. Просто сама мысль о том, что я собираюсь «торговать» с Аномалией, с этим жутким, смертоносным Куполом, который многие местные жители считали исчадием ада, провалом в преисподнюю, — эта мысль звучала слишком безумно даже для моего учёного друга.

Но факт оставался фактом: мука была нужна Зоне. Нужна постоянно. Нужна в таких количествах, что мои текущие запасы, которые я закупал у соседей и на ярмарках, таяли на глазах.

Я вспомнил тот первый раз, когда оставил у границы мешок с мукой просто так, в качестве эксперимента. Наутро мешок исчез. На его месте лежал камень. Странный, светящийся изнутри слабым голубоватым светом камень, из которого потом получились мои первые по-настоящему сильные артефакты.

Потом был второй мешок. Третий. Десятый. Каждый раз Зона забирала муку и каждый раз оставляла что-то взамен. Не всегда камни. Иногда это были куски металла невиданной структуры, иногда — высушенные растения, каких я не встречал в здешних лесах, иногда — маленькие, хитроумно сделанные предметы, назначение которых я пока не мог разгадать.

Зона платила. Торговала. И её валюта была мне очень нужна. В помощь профессору, у которого запарка, пришлось вызывать стряпчего.

— Владимир Васильевич, вы меня извините, но я всё-таки