Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

– Не двигайся! – встревожился Тхакур. – Лежи смирно, скоро обязательно придёт помощь, тебя осмотрит врач… Я мигом, попробую связаться с ними через станцию «Орла», потороплю…

– Не нужно, – попросила Зои. – Просто не оставляй меня одну.

Заколебавшись, он остановился у самого выхода и понял, что зря дал слабину. Ещё бы одно крохотное усилие – и пошёл бы за помощью. Хотя объективно, искать её было негде. Даже если бы он помнил координаты здешнего поселения, ориентироваться на местности он не умел и сам бы погиб где-нибудь среди ледяной пустыни. Зои, как всегда, оказалась права.

– Вынеси меня наружу, – попросила она. – Не хочу умирать, как забытая сардина в банке.

– Ты не умрёшь, – попытался успокоить её Денеш.

– Неубедительно, но всё равно спасибо, – ответила Селис. – Мне конец, и это просто, как привет[142].

Она приобняла здоровой рукой Тхакура за плечи, и тот, подхватив её, точно невесту, осторожно вынес на поверхность Европы, где уложил прямо у себя на коленях на ровную припорошённую снегом площадку между грузовыми модулями.

Зои вдохнула полной грудью, точно пыталась втянуть свежий воздух. Сквозь выступающие от боли слёзы она рассмеялась.

– Да, разница с контейнером тут небольшая… Забыла про скафандр… Надышаться не смогу вдоволь…

– И кислорода в здешней атмосфере слишком мало, – подхватил Динеш.

Он не знал, существуют ли вообще слова, которыми можно поддержать умирающего, и поэтому просто принялся говорить о том, что знал.

– Зато какие звёзды! – ахнула Селис. – Вроде бы те же самые, но на Земле таких ярких не увидишь… Ты только погляди, они совсем не мерцают!

– Это из-за разряжённой атмосферы…

Она ткнула его локтем.

– Не убивай проснувшегося во мне романтика, – попросила Селис.

Её сжал непродолжительный приступ кашля, оставивший после себя брызги крови на внутренней стороне визора её шлема.

Рана Зои оказалась сквозной. Кровь стремительно растекалась вокруг, струясь по комбинезону Динеша в снег и плавя его. Вопрос её гибели действительно был решён. Даже казалось удивительным, что она до сих пор не просто могла говорить, но и сохранила ясность ума.

– Я не злюсь на тебя из-за того, что вы сделали, – сказал он ей, по-прежнему не понимая, что нужно говорить.

– Да мне всё равно, Тхакур, – выдохнула она. – Злись на кого хочешь.

– Но команду мне жаль, – добавил Динеш.

Селис подняла глаза ко лбу, чтобы рассмотреть сидящего над ней астронома.

– Они все были ненастоящими, – успокоила его она. – Но в наших действиях по итогу не оказалось никакого смысла, потому что Ремора была везде.

– Ты хочешь сказать, что мы сами ненастоящие, а те застрявшие возле Эриды ребята…

– С чего такие выводы? – простонала Зои. – Так было бы слишком хорошо. Ты настоящий, а реальность куда мрачнее. Ничего вокруг нет, Тхакур. Ни этих, блин, ярких звёзд, ни Юпитера, ни снега вокруг. И меня тоже нет, даже несмотря на то, что я ещё не умерла.

Он понимающе покивал, полагая, что Зои уже начала бредить. Конечно, ещё вчера на корабле к её словам можно было бы прислушаться, но сейчас, в таком состоянии она могла сказать что угодно.

– Думай как хочешь, Тхакур, но послушай, – отдышавшись, проговорила Селис. – Тёмная жидкость окружает Вселенную, создавая её своим взаимодействием с полем Хиггса, и благодаря Наблюдателю существует сама.

– Тёмная жидкость – и есть Вселенная? – упростил всё Динеш.

– Не совсем, это конструкт[143], который её заполняет, приводит к знакомому нам виду и существует, пока кто-то за ним наблюдает. Всё держится на этом наблюдении…

Сквозь перчатку её скафандра, которую сжимал своей рукой астроном, он почувствовал тройную вибрацию, состоящую из длинной и двух коротких волн.

– Ладно, Луи зовёт, – переходя на шёпот, проговорила Зои. – Да посмотри ты уже на эти идиотские звёзды, а не на меня.

Динеш запрокинул голову и поглядел на далёкие и так сильно впечатлившие Селис яркие светила в мерцающем рукаве Млечного пути. Астроном пытался представить себе незаметно взаимодействующую с веществом жидкость, которая затопила всё это бескрайнее пространство. Человеческим разумом подобные масштабы охватить было невозможно. И всё же они существовали и каким-то образом от этого ничтожного по вселенским меркам разума зависели.

– А чего она хочет? – спросил Динеш.

Селис не ответила. Когда он вернул к ней взгляд, её глаза оказались неподвижно устремлены сквозь пространство. Окрашенные кровью, точно яркой помадой, губы были растянуты в лёгкой улыбке.

Не выпуская руку Зои, Тхакур закрыл глаза и принялся медитировать. Тамас, который он наблюдал в трансовом состоянии, теперь из умозрительной субстанции превращался в нечто более реальное, но ещё менее объяснимое.

Самовосприятие Динеша распалось, очистилось от человеческого, точно от скорлупы, и сменилось безвольным зрителем. В бесконечной тьме он снова видел колебания бессчётного количества струн сознаний, которые транслировались по всей Вселенной. Однако вместо того, чтобы хвататься за эти разносящиеся во все стороны потоки, как он делал с Юншэном, Тхакур устремился в черноту между ними – туда, где всё зарождалось.

Вынырнув по другую сторону толщи бессознательного, он открыл глаза. Динеш парил в невесомости. Сгустки межгалактической черноты внизу под ним языками оплетали раскалённый шар Меркурия и петлями со всех сторон сдавливали Солнце.

Вокруг Тхакура потоки Реморы сформировали защитную сферу, не подпуская ни жар, ни холод, ни радиацию. Он беззаботно парил между поглощаемыми пространством планетой и Солнцем в своём лёгком, не слишком пригодном даже для безопасной прогулки по Европе скафандре.

Ремора стирала Солнечную систему, если не весь Млечный путь, оставляя на его месте дыру в Крупномасштабной структуре Вселенной, истончая Галактическую нить и расширяя ближайший войд.

Понимание этого пришло к Динешу также легко, как и осознание точности слов Эйстрайха, который, скорее всего, сам не понимал, насколько оказался прав. Тхакур был единственным настоящим человеком не только на борту «В’ипио». Он остался последним человеком во всей Вселенной – Наблюдателем.

Но его роль была незавидна – Ремора намерено поддерживала в нём жизнь и берегла, ведь ей это было необходимо для собственного существования. Однако, когда она отыщет новую разумную цивилизацию, надобность в нём исчезнет вместе с ним самим. Но остались ли, если вообще когда-то были, во Вселенной другие разумные существа? Или же он так и обречён на вечное пребывание в навеянном Реморой иллюзорном коконе, в котором всё не имело никакого смысла кроме самого факта наблюдения – даже законы физики оказывались непостоянными.

А Ремора тем временем продолжала поглощать материю. Динеш полагал, что постепенно кроме одного гигантского пустого войда во Вселенной ничего не останется, всё вещество, пришедшее из Тёмной жидкости, утонет в ней, и тогда наступит Великий покой. Вся эта