Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

её оставил. Нет, не потому что мне было её жалко. Единственное, что мне было жалко, — это потраченное время, которое я потратил на то, чтобы разобраться со своей новой командой. У меня просто не оставалось времени, чтобы подобрать другого человека. Но, похоже, комендант Грейн был прав, когда не включил Юлию в приоритетный список.

Поэтому сегодняшнее занятие выглядело чрезвычайно странно. Фактически это было индивидуальное занятие с Юлией, а трое остальных бойцов выступали в качестве статистов. Главное, на что я упирал у девушки, — это на грамотное выполнение «Рывка».

Для чего? Для того, чтобы в случае чего она успевала отпрыгнуть мне за спину. Так себе тактика. И нет, это тоже не было никаким человеколюбием либо же слабостью. Просто никто, кроме меня, не смог бы удержать наступающего врага без того, чтобы он просто перерезал остальных членов моей группы. Была ещё вторая полоса обороны — Вальтер с его пулемётом, на который я рассчитывал, плюс ребята с винтовками. Но я абсолютно не знаю, кто из тварей может попасться нам на пути в этот раз.

Мы благополучно пропустили обед, и я вспомнил время, когда заметил тихо стоящего около контейнера коменданта Грейна, который, видимо, уже стоял здесь некоторое время и изучающе смотрел на нашу тренировку.

Только что Юлия очередным рывком ушла назад и буквально врубилась в Вальтера. Здоровяк даже пошатнулся и попытался отшутиться. Но я понимал, что в режиме реального боя она бы сбила ему прицел, и очередь из пулемёта могла бы вполне попасть мне в спину. Пришлось сделать три коротких вдоха и выдоха, дабы успокоить нервы.

Было большое желание гонять их весь вечер и всю ночь. Но гораздо важнее было дать им отдохнуть, нежели надрессировать на тренировке, чтобы они потом умерли от усталости во время настоящего боя.

— Все свободны. Увидимся на медитации, — коротко бросил я и внезапно увидел, как у них всех потемнели лица.

Кажется, я не смог сдержать свои эмоции недовольства и раздражения. Что ж, по большому счёту, мне на это наплевать.

— Тяжёлый день? — с улыбкой поинтересовался Грейн, когда я подошёл к нему, подняв с земли полотенце и вытерев выступивший за время тренировки на лбу пот.

— Приемлемо, — неопределённо ответил я.

И Грейн усмехнулся ещё чуть шире, и в глазах у него мелькнуло понимание.

— Думаю, что ты зря взял библиотекаршу с собой.

Я посмотрел на него с удивлением. Что я точно сейчас не собирался делать, так это жаловаться. Поэтому я бросил ещё одно короткое:

— Она справится.

Судя по всему, для коменданта этого было достаточно. Он кивнул и перевёл тему:

— Пойдём ко мне.

— Последний инструктаж? — предположил я.

— Что-то вроде этого, — кивнул комендант. — А ещё горячий кофе. Я распорядился, чтобы принесли порцию еды для тебя. Как я понял, вы не обедали и ужинать не планируете.

— Да как-то нет аппетита, — скривился я.

— Понимаю. Но силы вам нужны перед завтрашним днём.

Собственно, инструктаж был коротким, на котором Грейн просто повторил о том, как важна для них информация по «Браво-1» и как плохо обстоит дело в секторе Браво. Из пятнадцати баз сектора, кроме «Браво-1», а также «Браво-12», которая также не выходила на связь изначально появились еще проблемы. За эти три дня в список молчащих добавилось ещё «Браво-14», что было весьма странным.

Я посмотрел на нахмурившегося коменданта и осторожно уточнил:

— Учитывая ваш опыт, вы видите что-то необычное в этих Голодных играх?

Грейн взглянул на меня буквально на секунду, и я увидел в его глазах желание что-то рассказать, но оно тут же пропало.

— Пока всё в рамках обычной статистической погрешности. Да, статистика сейчас явно работает не в нашу пользу, но всё ещё в допустимом пределе.

Но он не смог скрыть озабоченность во своём взгляде. Да, у меня нет Звезды в Созвездии Разума, но я точно знаю, когда люди мне врут. Ну, или не договаривают, что в принципе одно и то же…

* * *

Ночь на Скверне сильно отличается от дня. Если днем наш разум наготове, то ночью он планирует отдыхать во сне. Но, не тут-то было. Ночь не приносит покоя и расслабления, она буквально скребётся по стенкам сознания, раздражая и не давая расслабиться. Умные яйцеголовые скажут, что это реакция организма на повышенный энергетический фон. Что организм пытается перестроиться и максимально нивелировать чужеродные ощущения, что доставляют дискомфорт.

Мне как будто бы было проще, чем другим, хотя должно было быть ровно наоборот. Мой Источник проснулся давно и уже привык функционировать в нормальном фоне, поэтому сейчас я должен был испытывать жесточайший стресс. Откуда я это знал? Ну, я был знаком не только с Фридрихом. Были еще инструкторы-эсквайры, кто выбрал этот путь повторяющихся мучений, раз за разом окунаясь в жесткое излучение Мёртвых миров. Своё огромное жалование они отрабатывали на все сто, это точно. Хотя, как шутил Ульрих, инструкторами становились люди, склонные к мазохизму. А может это и не было шуткой?

И этой ночью я уснул не сразу. Как всегда, на фоне были стоны, смех и плач засыпающих вокруг инициированных. Казарма ночью звучала, наверное, как палата психиатрической лечебницы, но это было нормой.

Слишком много мыслей крутились в голове: «Браво-1» не отвечает, вероятный маршрут пройдет по границе аномальной территории, с заходом в заражённую зону, просто не будет, а тут еще странности с давлением на Источник… Я всё ещё ощущал гул в груди после вечерней медитации. Или это уже было что‑то другое?

И когда наконец меня вырубило, наступило ЭТО.

Мне не снился Арлекин и гибель моего отца, не снились твари, не снился огонь и скрежет капсулы при посадке. Мне снилось странное место.

Холодное, ровное и чёрное, без неба, земли и воздуха, пространство. Всё вокруг — лишь бесконечная гладкая поверхность, будто я стоял на внутренней стороне гигантского колокола. А где‑то далеко, очень далеко, что‑то гудело, мерно и глухо. Но это были не ветер и не эхо. Это был ЗОВ. И я, не зная зачем, пошёл ему навстречу.

Шаги отдавались гулкими ударами по поверхности. Вокруг не было ни света, ни теней. Но я чувствовал, что продвигаюсь. К чему‑то… или кому-то.

И тогда я его увидел.

Высокая фигура в изломанных древних доспехах, будто прошедшая через натуральный ад. Лицо скрывал глухой шлем, а из прорези забрала сочился тусклый лазурный свет. Я любил историю и