В поисках потерянной любви - Амалия Мо

Молчание затянулось, и лишь лениво гуляющий между деревьев ветер тревожил листву. Лес вокруг будто притих, выжидая, когда правда найдёт путь наружу.

– Амария, когда была жива… рассказала мне кое-что, – прошептала Катерина и наконец осмелилась поднять глаза. – Однажды она сказала, что моя нить судьбы… она разделяется в определённый момент. И от моего выбора будет зависеть, смогу ли я прожить дольше… Раньше мне казалось, что этот выбор связан с Фьори, и мне нужно защищать её, ведь так говорила Мари…

Виран только прижал её к себе. Крепко, будто желал вобрать её дыхание, её жизнь, каждую её секунду. Он тоже боялся. Но больше всего потерять.

– В нашей клятве ты сказал, что… – голос Катерины дрогнул от воспоминания.

– Я сказал, что свяжу свою судьбу с твоей, даже если это приведёт меня в бездну. Что выберу тебя, даже если сам стану прахом. И если твоё пламя угаснет… я зажгу его снова. Своей душой, своим телом. Всем, чем я есть.

Сердце девушки забилось быстрее, будто она только что услышала его клятву. Когда он произнёс слова перед богами, ей казалось, что мир сжался только до них двоих, но сейчас… Сейчас она испытывала то же самое: приятный трепет, уважение, нежность и… любовь.

Катерина всегда думала, что её предназначение – защита сестры. Она не строила планов, не мечтала о будущем и тем более не надеялась встретить любовь. Возможно, когда-то она бы и подумала об этом, зная, что Фьори ничего не угрожает. Сейчас… у неё появился Виран, но предназначение всё ещё оставалось.

Поговорить с Хекат не удалось, боги держались на расстоянии. Узнать, где находится сестра, не вышло, а значит, нужно искать другие способы. И Катерина обязательно это сделает. Но пока…

Виран провёл пальцами по её щеке, откидывая выбившуюся прядь и возвращая её в реальность.

– Амария ведь не уточнила, какой выбор тебе предстоит?

– Нет. Она только передала слова Эйтры…

– Послушай, мы справимся со всем. Вместе. Теперь ты не одна, – его слова звучали искренне, не оставляя сомнений в правде. – Но я хочу, чтобы ты перестала полагаться только на себя.

Тяжело выдохнув, она прикрыла глаза. Голова откинулась на плечо Вирана, и на миг ей показалось, что весь мир можно вытеснить этим прикосновением – мягким, тёплым, по-настоящему её. Но в груди всё равно бурлило нечто старое, глубинное то, с чем она жила всю жизнь.

– Я дочь Обмана, Виран, – прошептала она, не открывая глаз. – И что бы я ни делала, кем бы ни пыталась стать… часть меня всегда будет его. Я чувствую это. Как будто он смотрит сквозь кожу, сквозь кости… как будто знает, на чём я споткнусь ещё до того, как я сделаю шаг. Его божественная сила передалась мне, и, думаю, для него это – досадная неприятность. В мире существует кто-то, такой же, как он сам… Только я… ненавижу эту способность. Каждый день я пытаюсь бороться с тем, что сидит внутри меня. Борюсь с тем, чтобы не стать таким, как Майнос…

Мужчина не перебивал, позволяя боли, плескавшейся внутри девушки, вырываться наружу. Он знал с детства, что Катерина обладает божественной силой. Будучи ребёнком, она сама поделилась этим с ним, явившись в образе короля и громко рассмеявшись от реакции мальчишки.

Когда мать узнала, что дочь вытворяет такое, она сильно её отругала. Под угрозой порки запретила когда-либо использовать свои умения. Во дворце и так ходили слухи. Не хватало, чтобы кто-то посторонний узнал, что Катерина – дочь Майноса.

Юной принцессе казалось, что собственная мать боится её, считая ужасной ошибкой прошлого. Хотя Мирелла никогда этого не говорила, понимая, что ребёнок не виноват в том, что родной отец – отвратительное создание.

– Амария – единственная, кто убедил меня в том, что мои умения не проклятие, а дар. Она верила, что я сильнее Майноса, потому что мной не движет жажда коварства. Она говорила, что я должна выбирать кем быть. И, знаешь… иногда я правда чувствовала себя сильной. Как будто могу выбрать. Как будто не всё предрешено.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону, будто боялась встретиться с его взглядом.

– Но теперь… я не уверена. После всего, что случилось, после смерти Амарии, исчезновения Фьори… я не уверена, что выбор вообще существует. А теперь я боюсь потерять ещё и тебя… – голос дрогнул, и она замолкла.

Мягко приподняв лицо девушки, Виран коснулся подушечками пальцев её скулы и улыбнулся.

– Тогда запомни, – прошептал он ей в волосы. – Если ты – дочь Обмана, то я клянусь стать твоей Истиной. Потому что я выбрал тебя. И буду выбирать каждый день.

От очередного откровения мужчины воздвигнутые внутри Катерины стены рассыпались в пепел. Виран знал, что ей нужно, и не боялся говорить откровенно. Всю жизнь принцесса жила в страхе стать самой собой, боясь, что тогда она превратится в Майноса. Но, в отличие от него, она дорожила теми, кого любила. И даже если врала – делала это в защиту тех, кто был важен.

Поднявшись, мужчина рывком притянул девушку к себе и подхватил на руки.

– Нам нужно отдохнуть и решить, что будем делать дальше, – сказал Виран, шагая в сторону домика на берегу озера.

Катерина хитро улыбнулась, но промолчала. В ближайшее время отдохнуть не получится…

Война склоняет голову

Сомнар предупредила, что перемещение в сон Фьори может не увенчаться успехом, но Аксель не слушал. Он желал увидеть её, схватить за горло и увидеть страх в голубых глазах. Её эмоции были ярче всего остального в его жизни. Только она была способна вернуть его из бездны, куда он сам шагнул, сжигая за собой всё: храмы, клятвы, богов.

– У меня не получилось достучаться до неё… Она меня просто не видит. Если Фьори не услышит тебя, нужно уходить. Нельзя находиться в Забвении слишком долго, – богиня предостерегала, говорила что-то, но её слова не находили отклика.

Голос Сомнар, ещё недавно звучавший в его сознании, растаял, будто его и не было. Осталась лишь тишина – вязкая, обволакивающая, предвещающая опасность. Вокруг бесконечные коридоры, вылепленные из тени. Они не пугали Акселя. Скорее злили.

Он чувствовал: то, что он ищет ближе, чем когда-либо. Шаг за шагом он пробирался сквозь вязкий мрак, пока стены вдруг не растворились, уступая место свету. Не обычному, не солнечному. Свет был холодным, безжизненным.