В поисках потерянной любви - Амалия Мо

Ветер шевелил огненные волосы, а взор устремился в небо, предаваясь воспоминаниям из сна.

– Боги были против… Никто не смел нарушить устоявшийся порядок, но Судьба и Хаос не могли пойти против проснувшихся чувств. Амария самолично связала влюблённых узами. Узнав об этом, им пытались помешать… но было поздно, дитя уже росло во чреве. Ребёнок Судьбы и Хаоса, разве что-то хорошее могло появиться на свет в таком сочетании?

Казалось, Акселю безразлично, что говорит Ивэлин, но он не нападал, продолжая слушать. Никакие слова не могли переубедить его и изменить мнения. Они заслуживали смерти.

– Ты не просто так ненавидишь их всех… Сомнар пришло видение, что рождённый ребёнок погрузит мир во тьму.

Война медленно посмотрел на богиню Сновидений, которая продолжала стоять столь же безучастно. Ивэлин заметила, как напряглись пальцы бога. Мгновение и земля под его ногами содрогнулась. Он не издал ни звука, не проронил ни слова, но взгляд… Он был полон той самой ярости, от которой трещали небеса.

– Мои видения всегда сбываются, – тихо произнесла она. – Я рассказала Ксантру об этом, а он всем остальным. Мы пришли к выводу, что избавиться от младенца будет верным решением.

– Наш мир стабилен. Даже Хаос часть равновесия, а ты… – с отвращением сказала Вердис. – Твоё появление противоестественно для нас всех, и мы до сих пор разгребаем последствия той ошибки!

– Все испугались. Ксантр думал, что знает всё, но это событие выбило почву из его ног. Сомнар, узнав, что ты принесёшь разрушения – посчитала правильным устранить тебя. Даже Хаос растерялся и решил отдалиться от всех… Эйтра единственная не хотела отдавать тебя, Аксель. Она готова была сделать всё лишь бы ты жил… и тогда она сбежала…

Ивэлин сместилась на стоящего в отдалении бога с седыми волосами и угрюмым лицом.

– Судьба просила убежища у Громора… и он помог. Он спрятал тебя, скрыл от глаз тех, кто знал, кем ты станешь. Только он один не испугался. Не осудил.

– Почему ты не рассказал мне? – жёлтые глаза с болью взглянули на того, кто растил его.

– Потому что это не моя тайна. Не я дал тебе жизнь, не я делал выбор. Мне было велено защитить тебя, и я сделал это.

– Когда ты вырос все поняли, что не смогут причинить тебе вред. Осталось только смириться и наблюдать за тем, что будет дальше… Амария считала себя виноватой в том, что одобрила союз богов. Она просила твою мать отдать ей нити судеб людей, которые были связаны с тобой, чтобы найти способ удержать твою силу. И этот способ был найден…

– Фьори, – тихо вздохнул Ксантр, в голове которого всё складывалось в единое целое.

– Именно! Во всех возможных вариантах судеб, Фьори неизбежно связана с Акселем и неизбежно умирает от его рук. И Амария нашла способ удержать тебя, – взгляд вновь переместился к богу Войны. – Она не хотела убивать, просто не могла этого сделать, поэтому поступила иначе. Спрятать твоё сердце, лишить тебя части силы и показать, что всё может быть по-другому.

На мгновение Аксель прикрыл глаза, втягивая сгустившийся воздух, надеясь заглушить кипящий в груди гнев. Но внутри – пустота. Не было сердца, чтобы болеть, только бездонная чёрная бездна.

Всё, что он услышал, ничего не меняло. Истина, прозвучавшая слишком поздно, не смягчила, не принесла облегчения, не стала искуплением. Она лишь подняла пепел. Напомнила, что для них он всегда был ошибкой, от которой нужно избавиться, чтобы перестать бояться.

– Моё сердце… – прорычал Аксель, поднимая светящиеся ненавистью глаза на Хекат.

– В теле той, что носит твоего ребёнка. Хочешь вытащу его прямо сейчас, но тогда она умрёт, – хрипло рассмеялась богиня, преодолевая боль в теле. Жизнь вокруг лишала её силы и ослабляла. Смерть знала, какой выбор сделает юный бог и просто наблюдала за смятением на его лице. – Это всё очень драматично, но мне пора возвращаться в свой храм.

– Вам нужно знать ещё кое-что, – медленно произнесла Ивэлин, в этот раз не понимая, как лучше подойти к следующей новости. – Фьори… Она выбрана, как следующая Смерть…

Огонь, пылающий вокруг утих, впитываясь в землю. Ивэлин сказала всё, что знала. Все видения, что показывала Амария, предостерегая свою предшественницу. Боги слишком долго жили в собственных мирах, храня тайны и плетя паутину интриг. Каждый думал о себе, боясь нарушения хрупкого равновесия. Сейчас привычный мир трещал, как разбивающееся зеркало.

– Что значит выбрана? – непонимающе спросила Вердис, не замечая, как у её ног змеились тонкие корни, готовые в любой момент кинуться на защиту хозяйки.

– Хекат? – глаза бога Знаний вспыхнули от удивления. Он больше всех желал узнать помыслы сестры и теперь слыша это, вкушал приятный трепет, но вместе с этим и страх.

– Одно дело Амария… она умерла, но ты… – Майнос задумчиво почесал подбородок.

Каждый пытался понять мотивы Смерти. И каждый понимал, что эта новость вновь нарушает привычный порядок вещей.

– Я тоже хочу уйти, – наконец ответила богиня, поднимаясь с колен. – Меня заменит выбранная мной оболочка. Она прошла почти все испытания. Как только дитя родиться, а бог Войны получит своё сердце – Фьори займёт моё место.

– Нет, – Акселю казалось, что он только подумал это, но когда все обернулись к нему, стало ясно, что он произнёс слова вслух.

– Глупец…

Последнее, что увидел бог Войны – чёрные губы, растянувшиеся в победной улыбке.

Боль матери

Злость клокотала в горле. Всепоглощающее чувство целиком захватило разум бога Войны. На мгновение он прикрыл глаза, позволяя ярости окутать тело, ощущая, как её сила течёт под кожей.

Когда он услышал подтверждение от Хекат… Последнее, что Аксель запомнил, – испуганные голубые глаза и искусанные губы, мелькнувшие в памяти…

Майнос первым покинул священную поляну, вспоминая, что совсем недавно видел нечто похожее во дворце. Тогда Обману казалось, что лицезреть гнев Акселя воочию – весело. Сейчас он понимал: это зрелище грозится стать последним в его жизни.

Ксантр среагировал быстрее, чем был способен. Он схватил Ивэлин, оттаскивая её в сторону от Вердис, вокруг которой сплетались корни. Богиня Любви и Ненависти не ожидала такого, но возразить не успела…

Замахнувшись со скоростью, не присущей обычному человеку, Аксель рассёк воздух и сделал выпад вперёд. Эйтра стояла достаточно близко, чтобы её божественное сердце ощутило смертельный удар.

Судьба не видела происходящего привычным взором. Она чувствовала мир иначе: через тонкие линии судьбы, которые