В поисках потерянной любви - Амалия Мо

Он почти решил, что мать так и не явилась, пока воздух не исказился. Пространство разошлось и из него вышла Эйтра. Не просто шагнула, а выросла из света, из искр, из дыхания. Воздух завибрировал, запахло грозой, а по земле побежала зыбкая, едва различимая дрожь.

Аксель застыл.

Он не видел её с тех пор, как был ребёнком. Но сейчас она была перед ним именно такой, какой запомнил: тонкая фигура в белоснежных одеждах, волосы, будто сотканные из света, падали каскадом по спине. Глаза скрыты повязкой. Он так и не узнал, видела ли она его хоть когда-нибудь. И никогда не услышал ответа на самый важный вопрос: зачем родила, если собиралась избавиться?

Эйтра замерла на краю, поворачивая голову в сторону всех присутствующих. Впервые за всё время на поляне не осталось ни звука. Ни шороха, ни дыхания. Внезапно она резко подняла лицо в сторону, где стоял Аксель. Его никто не замечал, но она точно ощущала. Если бы он мог видеть её глаза, то с уверенностью бы сказал, что сквозь плотную ткань она смотрит прямо на него.

– Если все готовы, нам пора начинать, – Вердис взяла за руки двух связанных и подвела их к закрученному дереву, цветущему фиолетовыми соцветьями.

– Я не вижу Хаоса. Где мой любимый братишка? – Майнос принялся вертеть головой, и тогда за спиной Акселя послышался рык.

Величественный зверь, казавшийся вырезанным из самой тьмы, стоял неподалёку. Огромная чёрная морда с пылающими глазами не выражала агрессии, только безмолвную угрозу. Всё это время Хаос был рядом с Акселем, но он не замечал этого. Теперь стало понятно, куда смотрела Эйтра, она чувствовала другого бога.

Лениво обходя фигуру сына, Хаос мотнул мордой и вышел из укрытия.

– Ну и семейка у вас, – рассмеялась Ивэлин, чем обеспечила себе череду недовольных прищуров.

Таинство не привлекало внимания Войны. Он не слышал, что говорили, не наблюдал за парой. Всё, на чём он мог сосредоточиться – Эйтра. Казалось, что сквозь повязку она постоянно смотрит на Хаоса. Но он не реагировал, оставаясь зверем.

Один за другим боги благословили связанных. Когда последние слова от Хекат были произнесены, Вердис щёлкнула пальцами. Свет сгустился, и новосозданная пара исчезла из виду, растворившись в воздухе. Она спрятала их от чужих глаз – для отдыха, для единения, для начала нового пути.

– Моя дочь так быстро выросла, – с преувеличенным умилением протянул Майнос, театрально смахнув с щеки несуществующую слезу. – Надеюсь, их ребёнок окажется толковее, чем его мать…

– Закрой рот, – голос Ивэлин разрезал воздух, как лезвие. Ни высокомерия, ни колебаний, только оголённая сила и сталь в интонации. Она медленно повернулась к богу Обмана, гордо вскинув голову. – Не смей говорить плохо о тех, кого я выбрала. Не переходи мне дорогу.

Майнос хмыкнул, приподняв бровь.

– Ух ты, а у нас тут появилась вторая Амария. Как любопытно… – шагнув ближе, он протянул руку, собираясь коснуться её лица. Возможно, в насмешку, возможно, чтобы испытать границы дозволенного. Но прикосновение так и не состоялось.

Огонь полыхнул стремительно, не предупреждая. Пламя взметнулось вверх, окутывая фигуру богини в кокон из света и жара. Не обжигающий. Защитный, испепеляющий только дерзость и ложь. Майнос отдёрнул руку, отшатнулся, впервые за долгое время по-настоящему удивлённый.

– Осторожнее, Майнос, – с тонкой улыбкой добавила Ивэлин. Пламя медленно схлынуло, оставляя её в прежнем величии. – Я – не Амария. Я хуже. Блеклая тень прошлого, – усмехнувшись, богиня взглянула на Ксантра, припоминая его последние слова.

– Прекратите! Мой дом – не место для выяснения отношений, – вступилась Вердис.

Боги, исполнившие своё предназначение, намеревались уходить, но Ивэлин всех остановила. Вообще, она ожидала, что Аксель наконец-то покажется, но бог не спешил. Подняв руки вверх и выпуская столп пламени, Любовь окутала поляну огнём, не выпускающим никого за свои пределы. Огонь оказал скорее неожиданный эффект, хотя и мог навредить окружающим.

Хаос зарычал, низко опустив голову. Хекат схватилась за грудь и рухнула на колени, открывая рот, будто воздух причинял ей боль. Вердис запустила руки в землю, вытаскивая длинный меч и наставляя его на богиню, посмевшую учинить нечто подобное.

– Аксель, раздери тебя на части! Я удерживаю их ради тебя! – не выдержала Ивэ и повернула голову в сторону, где скрывался бог.

❧✧☙

Все взоры обратились к мужчине, выходящему вперёд. Майнос улыбался, Громор нахмурился, Сомнар безучастно наблюдала за происходящим. Ксантр присел рядом со Смертью, удерживаясь, чтобы не дотронуться до задыхающегося тела.

И только Эйтра замерла, не решаясь вздохнуть.

– Стой на месте, – предостерегающе бросила Вердис и перевела острие в сторону Войны.

Усмехнувшись, Аксель шагнул ближе и резким выпадом выбил оружие из рук богини. Только когда меч оказался в его руке, все ощутили, что он пришёл не просто поговорить. Он пришёл вернуть долг…

Он перекидывал меч из одной руки в другую, как будто решал, какой стороной будет проще поразить цель.

– Я искал встречи с тобой. Признаться, ты отменно скрываешься, – он улыбнулся, наблюдая за растерянностью на лице Эйтры. – Ты обрекла меня на страдания. Правильнее будет сделать тоже самое с тобой, но я проявлю благородство…

Боги замерли, наблюдая и ожидая. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то со страхом, понимая, что последует дальше. И лишь Хаос вышел вперёд, закрывая Судьбу. Он предостерегающе зарычал, обнажив острые клыки.

– Пре…кра…ти… – звуки, похожие на человеческую речь вырвались из пасти.

– Нет, пусть сделает это. Если ему так будет легче, то я не возражаю, – Эйтра коснулась рукой шерстяного бока и попыталась улыбнуться. – Я не дала тебе материнского тепла и заботы. Обрекла на жизнь в скитаниях и борьбе. Но раз ты всё равно сделаешь это, знай, что не было и дня, когда я не сожалела о содеянном.

Морда Хаоса уткнулась в руку богини, прикрывая глаза, будто подтверждая слова и заставляя Акселя испытывать нечто странное. Его мать и отец стояли вместе, они не смотрели друг на друга ненавидящими взглядами, скорее наоборот…

Хриплый, надломленный смех прокатился по поляне, словно порыв ледяного ветра прошёлся по затылкам собравшихся. Он не был весёлым. Не был злым. Это был смех боли, смех создания, который наконец услышал то, чего так долго ждал, но услышал слишком поздно.

– Сожалеешь? – медленно переспросил он и подошёл ближе, игнорируя усиливавшееся рычание.

Последний шаг грозился стать переломным. Хаос уже собирался кинуться вперёд, впиваясь зубами в плоть сына, но голос Ивэлин заставил всех остановиться.

– Она говорит правду, Аксель… – красные глаза с болью взглянули на Войну, осознавая всю глубину прошлого. – Вряд ли кто-то