Знахарь VIII. Финал - Павел Шимуро

— Спиральная структура совпадает, — Рен заговорил ровным аналитическим тоном, но побледневшие костяшки пальцев, стискивающих бересту, выдавали его с головой. — Семь ярусов совпадают. Центральная камера совпадает. Но на моей схеме нет боковых ответвлений.

— Потому что схема из архива неполная?

— Потому что схеме из архива четыреста лет, и за это время коридор мог вырасти. Он ведь органический. Вы сами сказали, что стенки живые.

Рен не ошибается. Четыреста лет для органической структуры, питаемой Кровяными Жилами, это достаточный срок, чтобы отрастить пару дополнительных тоннелей. Человеческие сосуды прорастают коллатерали за недели, когда основной путь перекрыт. Мировой сосуд глубиной в полкилометра вполне мог создать обходные маршруты за четыре столетия.

— Лекарь, — Аскер подошёл ближе, аккуратно ступая по серебристому ковру. Его тяжёлые сапоги оставляли на мху неглубокие вмятины, которые затягивались через секунду. — Мне нужно что-то рассказать людям. Они стоят у Обугленного Корня и смотрят на серебряную поляну, которая выросла за минуту. Динка спрашивает, можно ли на ней прыгать. Хорус спрашивает, не отравит ли это колодец. Я должен ответить на оба вопроса, желательно одновременно.

— На ней можно прыгать. Колодец она не отравит. Мох питается субстанцией побега, а не водой.

— А что это за рисунок?

Я помедлил, подбирая формулировку, которая была бы правдой, но не вызвала бы массовой истерики.

— Побег показывает мне дорогу. Это карта подземного прохода, который находится под деревней. Мне нужно будет спуститься туда, когда придёт время.

Аскер пожевал нижнюю губу, обдумывая услышанное.

— Под деревней подземный проход. — Аскер кивнул, словно ему сообщили, что в амбаре закончилась соль. — Я скажу людям, что лекарь проводит ритуал для защиты деревни и мох безопасен. Динке скажу, что прыгать можно, но тихо. Хорусу скажу, что если он не прекратит мутить воду, Варган с ним поговорит ещё раз.

Староста развернулся и пошёл к толпе у Обугленного Корня, и его ровная спокойная походка, вероятно, успокоила людей больше, чем любые слова.

Рен спрятал бересту за пазуху и повернулся ко мне.

— Глубинный Узел видит поверхность. Он транслирует через побег детальную схему самого себя. — Инспектор чуть понизил голос. — Зачем?

— Приглашение. Я получил пятнадцатое слово Языка. «Войди».

Рен не вздрогнул, не побледнел ещё сильнее и не выругался. Он просто стоял неподвижно секунды три, обрабатывая информацию, и я видел, как за его выдержанным фасадом инспектора пятого Круга работает быстрый аналитический ум.

— Вы получили слово от самого Узла без посредников.

— Через резонанс. Ладонь-ключ передала запрос, ярус ответил. Прямой контакт.

— Сколько ещё неизвестных слов?

— Три. На ярусах два, три и шесть. Я могу получать одно слово за сеанс, два сеанса в день. Три слова за полтора дня, если тело выдержит.

— Полтора дня. — Рен посмотрел в сторону крон, где где-то за листвой скрывались девять наблюдателей пятого Круга. — Мудрец рассчитывал быть монополистом на знание слов. Если вы получите все семь до его приезда, он потеряет свой главный козырь.

— И у него останется только сила.

— А у вас останется только незаменимость. — Рен выдержал паузу. — Этого достаточно. Культиватор восьмого Круга не станет ломать единственный ключ от замка, даже если ключ ведёт себя не так, как запланировано. Но он может попытаться… ограничить условия использования ключа.

— Я знаю, поэтому мне нужны все четыре слова до его приезда.

Рен кивнул и ушёл к лазарету, и я заметил, что его шаг стал чуть быстрее обычного. Инспектор торопится. Он понимает, что события ускоряются, и хочет проверить Кеса, пока тот ещё в сознании.

…

Горт выбежал из мастерской через минуту после ухода Рена, и его лицо выражало смесь восторга и тревоги в пропорции примерно семьдесят на тридцать.

— Лекарь! «Дедушка»!

— Что с ним?

— Загудел в момент, когда мох начал расти. Я как раз протирал его и он завибрировал так, что у меня рука соскользнула. А потом на стенке появился налёт серебристый и тонкий, как паутинка, но он там есть, я проверил три раза.

Я прошёл в мастерскую. «Дедушка» стоял на полке, и при первом взгляде выглядел как обычный чугунный котёл, каких в любой деревне десятки. При втором взгляде, через Витальное зрение, картина менялась. На внутренней поверхности стенок, ближе к дну, виднелась тончайшая серебристая плёнка, пульсирующая на частоте настолько низкой, что обычный человек её не почувствовал бы. Но я чувствовал, и система подтвердила.

ОБЪЕКТ: алхимический котёл («дедушка»)

Статус: начальная стадия резонансной абсорбции

Серебристый налёт: субстанция побега (следовые количества)

Частота резонанса: 28.3 (совпадение с побегом: 71 %)

Прогноз: при сохранении текущих условий — полная пропитка стенок через 40–60 дней

Примечание: функциональных изменений не обнаружено. Пока.

— Горт, это нормально. «Дедушка» впитывает субстанцию из окружающей среды. Фон вокруг побега больше тысячи четырёхсот процентов, а котёл стоит в тридцати шагах. Было бы странно, если бы он не начал меняться.

— Он станет серебряным? — Горт спросил это с надеждой, которую не удосужился скрыть.

— Он станет лучше проводить субстанцию при варке. Когда это произойдёт, качество настоев из него поднимется на несколько процентов просто за счёт материала стенок. Но до этого ещё далеко.

Горт посмотрел на котёл с выражением отца, узнавшего, что его ребёнок одарённый.

— Я усилю полировку. И поставлю его ближе к побегу на ночь. Если уж впитывать, то по полной.

Я не стал спорить — если Горт хочет ночевать рядом с котлом, чтобы тот быстрее пропитывался субстанцией, это его право. В конце концов, забота алхимика о своём инструменте не хуже заботы кузнеца о наковальне.

…

До полудня я провёл время между мастерской, побегом и импровизированным обходом деревни. Серебристый мховый ковёр не доставлял неудобств: он был мягким, тёплым, не скользил под ногами и, судя по реакции Динки и её брата, прекрасно подходил для игры в грибной мяч. Дети гоняли мяч по серебристой поверхности, и их босые ноги оставляли на мху следы, которые затягивались за пару секунд. Динка заявила, что новая площадка «гораздо лучше старой грязи» и потребовала, чтобы мох остался навсегда.

Хорус, как и ожидалось, просидел в доме всё утро и вышел только к обеду, когда убедился, что серебристый ковёр не подбирается к его порогу. Увидев, что дети прыгают по мху без последствий, он осторожно наступил на край ковра одной ногой, постоял так полминуты и ушёл обратно в дом. Варган, наблюдавший за этим от ворот, издал короткий хмыкающий звук, который мог означать что угодно от презрения до сдержанного