Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

Я вылетел во двор, не чувствуя ног. Тени исчезли.

Припал на колени, лихорадочно шаря руками в траве. Пальцы нащупали что-то твёрдое, холодное. Оберег.

Я схватил его.

И побежал.

— Лекс! — раздалось сзади.

Я обернулся на бегу. Серая молния догоняла меня.

— Арчи⁈

— Я с тобой, — выдохнул кот, поравнявшись. — Ты без меня там пропадёшь.

— Там опасно!

— А здесь, думаешь, безопасно? Ты оберег забрал! — фыркнул он, не сбавляя темпа. — Бежим давай. Время не ждёт.

Мы вылетели на пустошь. Усадьба стояла на холме — чёрная, огромная, с пустыми глазницами окон, в которых не горело ни огонька. Луна, выглянувшая из-за туч, на мгновение осветила облупившиеся колонны, покосившийся фронтон, разбитую черепицу крыши.

— Тишина какая, — прошептал Арчи, прижимая уши. — Даже тени не воют.

Я прислушался. Действительно, вой, который преследовал нас всю дорогу, стих. Абсолютная, мёртвая тишина стояла вокруг — ни ветра, ни шороха листьев, ни скрипа деревьев. Будто само место затаило дыхание.

— Идём, — сказал я и шагнул к парадному входу.

Двери были распахнуты. Одна створка висела на одной петле, другая валялась на полу, расколотая пополам. Внутри зияла чернота, в которую не проникал даже лунный свет.

Я включил фонарик на телефоне. Белый луч выхватил из темноты остатки былой роскоши: огромную люстру под потолком, всю в паутине; широкую лестницу с истлевшей ковровой дорожкой; облупившиеся фрески на стенах, на которых угадывались сцены охоты и пиров. Всё было покрыто толстым слоем пыли, будто время здесь остановилось сто лет назад.

— Жутковато, — тихо сказал Арчи, ступая по паркету, который противно скрипел под его лапами. — Как в склепе.

Мы прошли вглубь. Гостиная с остатками мебели — диваны с вылезшими пружинами, стол на трёх ножках, подпирающий стену, шкаф с разбитыми стёклами, внутри которого угадывались какие-то тряпки. Зеркало в тяжёлой раме, такое пыльное, что в нём ничего не отражалось.

Я остановился, вглядываясь в черноту коридоров, уходящих в разные стороны.

— Здесь никого нет, — тихо произнес кот.

— Думаю, они ниже, — произнес я, вспоминая слова Рудольфовны, которая когда-то говорила о том, что врата находятся под усадьбой.

— Подвал? — предположил Арчи.

Я кивнул.

Мы двинулись дальше, в поисках лестницы. Прошли анфиладу комнат, где когда-то, наверное, кипела жизнь — а теперь только пыль, паутина и запах тлена. В одной из комнат на полу валялась детская коляска, ржавая, перевёрнутая. В другой — разбитое пианино, с которого свисали оборванные струны, похожие на волосы великана.

Наконец, в конце длинного коридора, я заметил дверь. Небольшую, окованную почерневшим железом, приоткрытую ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть человек.

— Туда, — кивнул я.

Мы подошли ближе. За дверью начиналась лестница. Узкая, каменная, уходящая куда-то вниз, в непроглядную черноту. Ступени заросли мхом и какой-то склизкой плесенью, от которой пахло болотом.

— Чувствуешь? — спросил Арчи, принюхиваясь.

Я чувствовал. Снизу тянуло сыростью, холодом и. магией. Жуткой, зловонной, некротической.

Мы побежали вниз по ступенькам, перепрыгивая через две, рискуя сломать шею в темноте. Фонарик телефона выхватил только части сырой стены и чьи-то кости в углах — то ли крысиные, то ли… не хотелось даже думать чьи.

Снизу донёсся крик. Катин. Приглушённый, будто из-под толщи земли, но я узнал бы его из тысячи.

— Катя! — заорал я в ответ, но звук утонул в этой чёртовой каменной утробе.

Лестница кончилась внезапно. Мы вылетели в коридор — узкий, низкий, с давящим потолком. Стены здесь были земляными, укреплёнными гнилыми досками. Пахло сырой глиной, мертвечиной и ещё чем-то кислым, тошнотворным.

— Куда теперь? — выдохнул Арчи, озираясь.

Коридор раздваивался. И ещё раздваивался. Лабиринт. Настоящий лабиринт под усадьбой, о котором не было ни слова в дневнике барина.

— Слушай, — сказал я, затаив дыхание.

Тишина. А потом — снова крик. Глуше, но ближе. Справа.

— Туда!

Мы рванули по правому коридору. Стены сузились, потолок опустился еще ниже, так, что пришлось пригибаться. Арчи, прижав уши, понёсся вперёд, но вдруг резко затормозил, выгнув спину дугой.

— Сто-ой! — зашипел он.

Я едва не врезался в него. Поднял фонарик.

Существа выступили из стен. Не из проходов — именно из стен, будто глина и доски раздвинулись, выпуская их наружу. Три фигуры. Когда-то они были людьми — теперь это трудно было назвать даже мумиями.

Кожа, серая, «бумажная», обтягивала черепа, лопалась на суставах, обнажая почерневшие кости. Глаз не было — только провалы, в которых копошились белые личинки. Рты, раскрытые в беззвучном крике, щерились жёлтыми клыками — такими не хлеб грызут, а рвут плоть.

Они были в истлевших одеждах — когда-то, наверное, ливреях. Обрывки бархата, позеленевшие галуны, пустые рукава, болтающиеся как плети. Двигались существа быстро. Слишком быстро для мёртвых.

Первый страж бросился на меня, выставив вперёд руки.

Я взмахнул обсидианом. Камень полыхнул — и тварь отшатнулась с шипением. Но не остановилась. Вторая зашла слева, третья — справа, отрезая путь к отступлению.

— Арчи, Мрака! — крикнул я.

Кот и так уже действовал. Тени в углах коридора взорвались, поползли по стенам, собираясь в жуткую, когтистую массу. Мрак взревел — иллюзорно, но твари дрогнули, отвлеклись на мгновение.

Этого хватило.

Я рванул вперёд, к ближайшему, и, вместо того чтобы бить обсидианом, просто выставил перед собой оберег Рудольфовны. Камень вспыхнул ярче — тварь заверещала, закрывая руками пустые глазницы, и шарахнулась в стену, вжимаясь в глину.

— Работает! — заорал я.

Второй страж прыгнул со спины. Я развернулся, выставляя оберег, но тот лишь скользнул по плечу твари, не остановив ее. Когти полоснули по куртке — я почувствовал жгучую боль.

— Получи! — Арчи прыгнул сбоку, вцепившись когтями в то, что когда-то было лицом твари.

Третий страж напирал. Я взмахнул обсидианом — на этот раз целясь не отогнать, а убить. Камень врезался в грудь твари, и та рассыпалась прахом с тихим, почти жалобным стоном.

Первый противник, отступивший к стене, снова двинулся вперёд. Я выставил оберег, шагнул к нему, не давая времени опомниться. Камень полыхнул — и тварь зашипела, съёжилась, втянулась обратно в стену, будто её и не было.

Остался второй, с которым дрался Арчи. Кот отпрыгнул, и я, не раздумывая, ткнул стража обсидианом в грудь. Страж вздрогнул, выгнулся дугой — и осел кучей праха.

— Уф, — выдохнул Арчи. — Гадость какая.

— Идём, — я уже бежал дальше.

Коридор вильнул и вдруг