Искажение - Сергей Цеханский

Вернулся Жорж. Видимо, Леху он все же припомнил и поэтому заметно подобрел. Подмигнул обоими глазами сразу и улыбнулся так, что губы сложились сердечком. Потом, словно фокусник, извлек откуда-то меню и, окинув компанию профессиональным взглядом, уверенно выбрал Василия.

— Пожалуйста!

На Василия было жалко смотреть.

— Ладно, давай сюда! — спас Андрей старосту.

Меню было отпечатано на двух языках — русском и каком-то иностранном. Однако напротив каждой строки шариковой ручкой было дописано коротенькое «нет».

— Что-то я здесь ничего не пойму, — пробормотал Андрей. — Леша, посмотри ты.

Алексей, мельком глянув, отложил меню в сторону.

— Жорж, что у тебя есть?

Официант, занятый сервировкой стола, выпрямился.

— Из закусок имеется столичный салат и мясо по-французски. Из выпивки только коньяк.

— А водка?! — подал голос Виктор. Кажется, за сегодняшний вечер это была его первая фраза.

— Водки, к сожалению, нет, — пригорюнился официант.

— А какой коньяк?

— Армянский.

— Сколько стоит?

Жорж назвал цену, от которой у Василия начался нервный тик, и, чтобы его сбить, староста крепко зажмурился.

— Что же это получается, мужики? — заголосил Виктор. — Я себе такого коньяка никогда в жизни не заказывал, неужели мы этого гада поить будем?!

Василий изумленно распахнул глаза.

— Тихо! — приказал Андрей и повернулся к официанту. — Несите все, что есть. И салат, и мясо по-французски.

— Сколько коньяку? — осведомился Жорж.

Андрей ругнул себя за то, что не подумал об этом заранее. Ну, действительно. — сколько?

В этот момент в зале произошло какое-то движение, словно большая невидимая птица, взмахнув крыльями, бесшумно пронеслась над головами посетителей. Дважды мигнул свет. Официант Жорж, крутнув шеей, ослабил тугой воротничок.

— Коньячку... — сдавленно всхлипнул он и замолчал, выкатив на Андрея блестящие глаза.

Но Андрей, уже ничего не замечая, неотрывно смотрел в сторону гардероба. Там, за тяжелой портьерой, стоял попутчик. Его глазки, изучая обстановку, беспокойно бегали.

— Неси пять бутылок, — скороговоркой произнес Андрей и тут же добавил: — Шесть. Быстро.

Официант отпрянул, словно его ударили в грудь. Крутнувшись на месте и взмахнув фалдами фрака, Жорж черной бабочкой запорхал между столиками по направлению к кухне. Андрей быстро оглядел товарищей. Но ребята уже все поняли. Леха с Николаем косились на дверной проем, Гриша прикрывал лицо ладонью, Виктор спрятался за Василия. И лишь Василий смотрел на Андрея совершенно обалдевшим взглядом.

Глаза попутчика, заметив ребят, коротко вспыхнули. Ухватившись за портьеру, он топтался на месте, не зная, на что решиться.

Подоспел официант. Обежал вокруг стола, расставил салаты, бутылки.

— Запивать будете-с? — обратился он к Андрею.

— Будем, — кивнул Андрей. — Минералку.

Жорж, изобразив восторг, убежал.

— Леха, разливай, — тихо сказал Андрей и, повернувшись к попутчику, помахал рукой.

Попутчик дернулся всем телом, но с места не сдвинулся.

— Ну иди, иди, — бормотал Андрей, делая призывные жесты.

Наконец-то попутчик решился — медленно двинулся к ребятам. На его лице неуверенно забрезжила знакомая улыбка. Среди посетителей возник изумленный шепоток.

— Василий, помоги товарищу сесть.

Староста удивленно вытаращил глаза, но тем не менее повиновался. Попутчик сел.

— Ну! — Андрей поднял рюмку. — Давайте. За знакомство.

Василий был единственным, кто выпил сразу. Остальные выжидающе смотрели на попутчика.

Ханыга покосился на коньяк, покрутил носом, вопросительно взглянул на Андрея.

— Надо пить! — строго произнес Андрей и добавил: — А иначе ничего не будет.

Эта фраза возымела действие. Попутчик оскалился, оглядел всех по очереди, взял рюмку. Видимо, он тоже устал и был не прочь решить все проблемы полюбовно.

— Пей, пей, — деловито промычал староста, закусывая салатом. — Это армянский коньяк. Хорошая вещь.

Попутчик благодарно взглянул на Василия, по-хозяйски осмотрел его упитанную фигуру и оскалился еще шире.

— Ыыы! — сказал он.

Наконец, выпили. Напряжение немного спало. Леха сразу налил по второй. Подлетел официант с минералкой.

— Вот!.. — Жорж запнулся. — Это ваш товарищ?

— Наш, наш, — успокоил Андрей. — Все в порядке.

Жорж растерянно заморгал.

— Вы... — Он склонился к попутчику. — Кепочку, пожалуйста, снимите. А то у меня неприятности будут.

Попутчик обеспокоенно взглянул на Андрея, потом на Жоржа. Послышалось какое-то жужжание.

— Извините-с, — прошептал Жорж. — Ничего нет-с. — И на цыпочках отошел в сторону.

Попутчик торжествующе оглядел присутствующих.

— Ну... давайте. — предложил Андрей. — За удачу!

Попутчик охотно выпил.

Потом пили еще, Жорж принес мясо по-французски, Василия развезло.

— Это хорошо, что мы вместе, — промычал он, обведя всех осоловевшим взором. — Я хоть и староста, но всегда был с народом. — Он повернулся к попутчику: — Слышь, друг? Я тебя когда-нибудь обижал?

Захмелевший попутчик мотнул головой.

— Вот видите! — проревел староста. — У народа нет причин меня не любить! Народ меня любит! А вообще вы, ребята, молодцы. Правильно! Время сейчас такое, что надо с народом!

Василий разошелся не на шутку. Долго и нудно митинговал, потом принялся в чем-то каяться, бил себя в грудь и под конец пустил слезу. Трудно сказать, что на него нашло, но, видимо, назначение старостой давно не давало ему покоя, и сейчас, наверное, он сам себе казался, как минимум, секретарем обкома. А может, просто занимал на работе какой-нибудь комсомольский пост, о чем неожиданно вспомнил. В общем, присутствие попутчика основательно перетряхнуло содержимое Васькиной головы.

Леха тоже подпал под психическое воздействие. Вначале настойчиво выяснял имя попутчика, а затем, потеряв надежду, пустился в откровения о нелегкой аспирантской жизни.

— Понимаешь, — втолковывал он ханыге, — всех приходится поить. Научного руководителя, его жену, дочку, оппонентов, в общем, всех! Я бы давно защитился, но времени нет!

Попутчик согласно кивал, но, кажется, уже по инерции. Коньяк свое дело сделал. Поначалу заморыш еще как-то крепился, силился удержать в глазах интерес, теперь же обмяк, ссутулился, тупо смотрел в тарелку. Тем не менее вирусные миазмы успели распространиться по всему кафе. Народ волновался, звенел посудой, озабоченно гудел. Отовсюду неслись какие-то споры, разбирательства, ругань, обвинения, угрозы, жалобы, признания и бог знает что еще! В воздухе плавал густой сигаретный дым, официанты бродили, как сомнамбулы, откуда-то вынырнул Жорж. Бессмысленно посмотрел, поставил зачем-то на стол свечу, щелкнул зажигалкой, подпалил фитиль, попятился и растворился в табачно-коньячном угаре. Андрей вдруг с ужасом осознал, что кафе буквально на глазах превращается в нечто среднее между борделем и притоном. И остановить это было уже