Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

и общаются со мной. А остальным чем дальше от меня, тем лучше. И даже всадницей я никому не нужна, Самсон. Меня даже на танец никто пригласить не подошёл! Говоришь, что есть ты, но ты подошёл ко мне? Пригласил на танец?

— Ну вообще я не должен и…

— Вот так я и нужна, — её улыбка стала шире, превращаясь в гримасу боли. — Мне никто ничего не обязан и не должен. Ты стоял и ни с кем не танцевал. Ты использовал меня, чтобы отогнать стайку своих поклонниц, и мог бы и пригласить в благодарность. Но ты…

— Так говори поменьше. Ты же буквально душишь своей болтовнёй! Блин, Аэль, с тобой реально тяжело! Ты просто говоришь и говоришь, говоришь и говоришь, слова не даёшь вставить! Постоянная болтовня без секунды продыха! Ты реально грузишь так. Ну мы тоже люди, нам тоже тяжело тебя слушать вот так постоянно! Ты об этом не подумала?

Она замолчала, разглядывая меня, после чего нараспев вдруг ответила:

— То говори побольше, чтобы не казаться странной, — наклонила голову на один бок. — То говори поменьше, чтобы не раздражать, — наклонила она голову на другой бок. — Делай то, не знаем что, чтобы нравиться.

Это выглядело жутко. Жутко потому, что, во-первых, это было не похоже на саму Аэль, она так не разговаривала, во-вторых, в этом голосе будто проскакивало её собственное безумие.

— А середина имеется тут? — спросил я. — Чтобы и немного, и немало? Какая ты вообще на самом деле-то?

Она улыбнулась, и, кажется, у меня только что появилась ещё одна фобия. Фобия, когда, казалось бы, хорошо известный мне человек ведёт себя ваще не так, как от него ожидаешь.

— Я уже не помню, кем я была, Самсон. Я Аэль-говорушка, и, кажется, буду такой теперь всегда.

— Ну тогда… — я вздохнул. — Будь такой всегда. Говорушкой. И то, что от тебя устают… ну блин, не знаю, как другие, но да, я устаю от тебя, слушаю в пол уха, иногда думаю, что блин, замолчишь ли ты наконец? Но, Аэль, то, что я устаю от твоего говора, не отменяет того, что я очень хорошо к тебе отношусь.

— Разве? — фыркнула три пятых.

— Да! Как к человеку. Да, что-то мне не нравится, но я больше рад именно с тобой ходить в патрули, потому что… ну потому что ты хорошая. Нормальная. Ты единственная меня встретила приветливо, не воротила нос, общалась тепло, как с другом, и заставляла меня чувствовать, что не все меня ненавидят. Да, меня раздражает твоя болтовня, но для меня ты всё равно Аэль. Вон та милая болтушка, искренняя и добрая, с кем бы я предпочёл проводить время. Молчишь? Отлично! Болтаешь много? Ну… я потерплю. Да, «потерплю», согласен, звучит не очень, но тем не менее мы не обязаны нравиться друг другу во всём.

Аэль отвела взгляд, поджав губы.

Несколько секунд мы молчали, после чего она наконец произнесла:

— Мне больше не быть всадницей.

— С ногами ещё ничего не известно.

— Я никогда не слышала, чтобы такое проводили.

— Зато я слышал, так что пока рано судить, — ответил я твёрдо. — Я мог утонуть из-за них и не стал бы рисковать, зная, что нет никаких шансов пришить их тебе обратно. Так что хер там, я донесу твои обрубки до столицы, пока лично ото всех не услышу, что это невозможно.

Не знаю, уверил ли я её или нет, но больше Аэль ничего мне не сказала. Просто легла, завернулась в мех и не отсвечивала. Хотя пристыдить ей меня удалось, конечно. С балом теперь, если взглянуть, вышло не очень красиво, но я тогда и не подумал, что всё настолько плохо.

Как бы то ни было, эту ночь мы тоже переночевали без происшествий. А на следующий день шли хрен знает сколько и вновь на ночёвку. На третий день я охотился на тварь типа какой-то снежной кошки, чтобы шкуру содрать, но тварь оказалась быстрее и унесла ногу Аэль. Я весь грёбаный день потом бегал по этой сраной тундре за ней, чтобы вернуть ногу обратно.

— Почти как новая, — сдул я с неё снег, вернувшись обратно Аэль. — Ну, кроме этих дырочек, конечно… и тут кусочка не хватает… Слушай, у тебя был мизинец на ноге?

— Был, — тихо ответила она, стараясь не смотреть на ноги.

— Понятно… А! Вот он, отвалился просто! Всё, теперь всё в порядке!

Может, это и была плохая идея использовать её ноги как дубинки, но они из-за морозов были как камень, и в отсутствие другого оружия оставались единственным средством против врагов.

А враги были.

Кажется, что сложно найти кого-нибудь в снежных землях, но только если ты не провёл в них всю свою жизнь, как это было с местными разумными обитателями. К тому же мы оставляли следы, а снега после той снежной бури не было от слова совсем, чтобы их скрыть. Так что это, наверное, даже был вопрос времени, когда нас засекут.

Это был пятый день нашего похода, за который я уже успел получить обморожения на спине, бедре, правой щеке, по руке на плечевой кости, каким-то чудом пока сохраняя в целостности конечности и пальцы на них. Короче, я ранен, но не сломлен! Аэль так и продолжала молчать, и непонятно, обижена или решила себя вести так, как ей комфортно. Ну а потом…

— Вот сука… — выдохнул я, и, кажется, мой голос был достаточно красноречив, чтобы привлечь внимание Аэль, которая активно игнорировала все раздражители до этого.

— Что такое? — насторожилась она.

— Гости.

Я положил свёрток с ней на снег, после чего снял с шеи ноги-нунчаки. Отвязал одну от другой, чтобы на каждую руку, и шагнул вперёд.

— Самсон, кто там⁈ — выглянула три пятых.

— Спрячься обратно, — хрипло ответил я (ах да, у меня голос ещё хрипеть начал сильно).

Кто это? Дикари? Орки?

Разглядеть отсюда не мог, но точно знал, что это по нашу душу идут. Двигались они буквально по нашим следам, видимо, наткнувшись на них и решив выследить, хотя тут и выслеживать не требовалось. Главный вопрос лишь кто это из двух вариантов, потому что я бы предпочёл всё же людей — с ними технически можно и договориться, когда орки меня сожрут, а Аэль будут насиловать.