Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

Имеет ли смысл говорить, что мне просадили по самые не балуй и второго этапа я не выдержал? Думаю, нет.

Орка я встретил блоком дубинки, после чего хуком в челюсть снизу. Не уложил, но отодвинул назад, встретив сразу за ним двух с дубинками. Тяжело прыгать, когда у тебя в обеих ногах торчат стрелы, плюс ещё две в животе и плече. Потому прилетело мне знатно, сразу лёг на снег, но тут же набросился на кого-то, свалив и съездил по хлебалу…

Встретил пинок в морду, от которого успел закрыться, после чего по мне вновь прошлись, и я вновь бросился куда-то колошматить кулаками.

Организм небесного всадника, конечно, крепкая вещь, но меня хватило ненадолго. Я даже минуты не продержался во второй раз. Быть может, будь на мне броня и будь я полон сил, исход был бы другим, но имеем что имеем. Мою тушку знатно пинают, после я слышу очень громкий визг, и меня ставят на колени, прикладывая к горлу нож.

Только вот глотку не режут. И причина как раз-таки напротив меня. Честно, я даже не сдержался от улыбки.

Эта мудила поползла к Аэль на своей сутулой собаке, думая, что она станет лёгкой наживой. Ага, небесная всадница, пусть и без ног — лёгкая нажива. Теперь он стоял на коленях, а за его спиной, держа уже у его глотки нож, кое-как удерживала равновесие три пятых. Ты моя боевая девочка хорошенькая, я знал, что ты не сдашься ни при каких обстоятельствах.

— Отпустили его! Быстро! — взвизгнула она. — Или я этой собаке глотку вскрою!

Сначала они медлили, но когда Аэль резко резанула тому по уху, заставив парня вскрикнуть, крепкие руки разжались, давая мне свободу.

Свобода…

Я плюхнулся рожей в снег. Сознание было как сломанный телевизор: мерцало, пропускало какие-то невнятные звуки и никак не хотело запускаться. Так и потухло, опустившись во тьму.

Есть две вещи, связанные с этой тьмой. Первая — ты как провалился в неё, так тебе на всё насрать с высокой башни. Вторая — эта тьма длится недолго. Для тебя это буквально несколько минут, когда для мира может пройти час или два.

В моём случае, когда я открыл глаза, прошло уже около… м-м-м… много времени, хотя вроде провалялся в отрубе всего ничего. День успел пройти безвозвратно, и теперь перед моими глазами было ночное небо, глубокое и бесконечное, усыпанное тысячами звёзд и неведомых мне созвездий. Розоватая облачность и две луны даже слегка слепили глаза… один глаз, который мог всё это наблюдать.

Я очень осторожно сел, поморщившись от боли.

Пипец как мне нехорошо, хотя не так уж всё и плохо. Раны болели, это бесспорно, и голова охренеть как раскалывалась, да чего там — болело вообще всё, что могло болеть после того, как меня отпинали, но не так, как до этого. Мало того, кто-то заботливо перебинтовал мне раны и не бросил умирать в снегу, а уложил меня в шкуру и ею же накрыл, чтобы я не успел околеть. И этот кто-то…

Этот кто-то был сейчас не со мной.

Я был один посреди засыпанных снегом земель. Словно один во всём этом мире. Аэль, эта болтушка — её рядом не было.

Не надо быть гением, чтобы сопоставить все факты и понять, что произошло: в последний раз я её видел, держащей в заложниках того сына вождя, а сейчас я весь забинтованный и уложенный в тёплую шкуру лежу тут, но без неё. Ну вот не сучка ли, а? Женщинам что, блин, в голову ни взбредёт, будут идти в том направлении, как бульдозеры. И хорошо, когда это что-то полезно…

— Аэль-Аэль… — выдохнул я, медленно вставая.

Лёгкий ветерок заставил меня совсем не легко охренеть от холода и быстро укутаться обратно в шкуру.

Я бросил взгляд на следы, которые уходили далеко в эту заснеженную тундру. Удивительно, но рядом со мной помимо кинжала лежали ещё и две ноги Аэль. Ну а ноги-то нахера мне вы оставили-то, я не пойму? Как провиант, что ли? Забрали бы с собой, я уж не знаю даже…

В любом случае, я знаю, чего хотела бы три пятых. И, возможно, в её поступках была доля правды и логики: лучше спасти одного, пожертвовав собой, чем обоим сгинуть. Куда правильнее двигаться вперёд, добраться до шпиля и вернуться уже всем скопом, чтобы прочесать каждый уголок и вернуть её обратно. Броситься за ней — это пустить все старания насмарку, и надо быть совсем конченым, чтобы так поступить…

Какая же радость, что я конченый! Я знаю, чего бы хотела Аэль, и как прекрасно, что она здесь не единственная упёртая личность! Я ей говорил сидеть в своём меховом конверте⁈ Может, вообще бы разошлись миром, но нет, дай высунуть нос, блин… А теперь мне надо возвращаться обратно и искать её! Спасибо, что перебинтовали, но мне легче от этого совсем не стало, хочу заметить! Мне больно! Я устал! Я хочу домой! Но нет, надо сейчас её опять вытаскивать!

Я собрал всё, что можно было назвать пожитками, и пошёл по следам за ней.

Насколько это было разумно? Да понятное дело, что неразумно. Сейчас надо было бежать в шпиль за помощью. Но, боюсь, к тому моменту Аэль уже на сносях будет. Её поступок, как по мне, не более чем отчаяние, самоубийство собственной личности, чтобы окончательно стереть из себя Аэль — небесную всадницу, считая, что для неё всё кончено. Эдакий красивый уход.

Обожаю портить трогательные моменты.

Поэтому я, укутавшись в шкуру, пёрся вперёд по следам, зная, что далеко они уйти не могли. Всадник всадником, но остальные на своих двоих бегали. То есть в шаговой доступности.

Шаговой доступности…

Ночью было ещё холоднее, чем днём. Ветер выл нещадно, выдувая любое тепло. Шкура кое-как помогала, и тем не менее тепло я совсем не чувствовал. К тому же немного угнетала сама ночь. Переться в темноте, которую разгоняют только две луны и космическая облачность, через ледяную пустыню — это может быть и красиво, и даже как-то романтично, но не когда твоя тушка замерзает, а вокруг водятся дикие звери, которые тоже не прочь поесть немножко Самсы.

И вообще, как Аэль с ними договорилась? Она действительно знала немало о севере, и очень много знаний я набрался именно из её бесконечного трёпа,