Забытые из Астролуны - Лора Драгелос

– Я? – поперхнулась Сью.

– Да, ты! Ты единственная, кто способен войти в контакт с Фриной Эшвуд.

– Вы ошибаетесь. Бабушка Фрина спит уже много лет.

– Сто сорок семь лет, – перебила её женщина. – Скажи, малышка, тебе удалось заглянуть в воспоминания Дориана Эшвуда?

– Да, я была в его лаборатории, на свадьбе Эстеллы и даже присутствовала во время ссоры, когда они обсуждали некоего Давраса. Я узнала вас, мистер Фергюсон, в облике маленького мальчика. Как такое возможно?

Старый слуга хитро посмотрел на неё. На краткий миг Сью показалось, что она вновь увидела Томми.

– Мисс Сью, – произнёс мистер Фергюсон, – думаю, будет проще, если мы начнём с самого начала. Чтобы понять настоящее вашей семьи, вы должны узнать её прошлое. Будет нелегко, поэтому просим вас выслушать до конца. Судьба «Тысячи-одного» находится в ваших руках. Ох, я только что сообразил, что пренебрёг своими обязанностями, – вдруг заволновался мистер Фергюсон, – я забыл вас представить друг другу. Мисс Сью Эшвуд, это Клара Найтингейл.

* * *

Алистер настоял на возвращении. Он сам вызвался проникнуть в «Жемчужину Астролуны». Бальтазар считал его трусом, которому в полицейском участке просто повезло. Он был уверен, что мужество адвоката сдуется, как воздушный шарик, как только они переступят порог музея.

– Если вы, – прошипел Бальтазар сквозь зубы, – попытаетесь помешать мне, то, клянусь, я больше не позволю вам сопровождать нас. А если вы явились сюда, чтобы в очередной раз процитировать кодекс аберраций в бирюзовом, багровом и, дьявол его знает, в каких ещё цветах и оттенках, то я вас заставлю сожрать его!

– Я… я в поисках истины, – проговорил Алистер, старательно скрывая свой страх. – Возможно, у меня нет вашей смелости, но я должен там быть. Ради справедливости и всех этих несчастных жертв. Согласно статье 55–8 «Изумрудного кодекса доказательств», закон не применяется, если рушится правовое государство. На мой взгляд, мы как раз являемся свидетелями того случая, когда власти нас бросили. Наш долг – прорваться сквозь ложь, которой окружает нас Консул.

– Ага, – согласился Бальтазар. – Я был бы очень признателен, если бы ваше облако стало бы менее заметным.

– Помолчите! – остановила их Холли.

Троица бесшумно приблизилась к служебной двери музея. Холли ловко вставила ключ в замок и толкнула дверь. После их первого вторжения в музей казалось странным возвращаться ночью, словно они участвовали во втором акте детективной пьесы. Каждый был вооружён ураганной лампой. Группа беспрепятственно прошла в запасник мимо спящего охранника, который храпел, открыв рот.

– Никогда не видел столь хорошо охраняемого места, – усмехнулся Бальтазар.

Через зал, где в кучу были свалены экспонаты, ожидающие реставрации, они прошли в библиотеку. Когда Холли взяла книгу Картера Адамса «Как научиться завязывать шнурки за двенадцать уроков», книжная полка повернулась вокруг оси и открыла путь в погружённую во мрак галерею. Бальтазар был прав: если несколько часов назад Алистер ещё горел желанием узнать истину, то теперь его задор уменьшился. Словно ребёнок, прижимающий мягкую игрушку, он бормотал статьи закона, чтобы не терять самообладания.

– Именно здесь я в последний раз столкнулась с Тенью, – заявила Холли. – А вот дверь, которую он закрыл за собой. Как вы думаете, капитан, вам удастся её открыть?

Бальтазар присел, чтобы хорошенько рассмотреть замочную скважину. Нахмурившись, он вытащил из кармана набор отмычек и принялся за дело. Манипуляция длилась всего несколько минут, после чего тишину нарушил металлический щелчок.

– Миссия выполнена! – удовлетворённо улыбнулся капитан.

Они увидели лестницу, конец которой растворялся где-то в темноте. Спускаясь по ступеням, Холли казалось, что её с головой накрывает чёрное покрывало, непроницаемое, как беззвёздная ночь. Ураганные лампы в их руках слабо освещали ноги.

– Как вы думаете, ещё долго спускаться? – спросил Алистер через некоторое время. – Это всё равно что спускаться в…

– Центр Астролуны, – закончила Холли.

– Это всего лишь моя гипотеза, но я начинаю думать, что ваш драгоценный музей служит прикрытием, – пробормотал Бальтазар. – Все эти ложки, подошвы туфель и остальной хлам – лишь предлог для населения, маскировка настоящей деятельности.

– Мир-который-может-был-а-может-и-нет не зиждется лишь на одних теориях. Ярые защитники его существования, в том числе и мистер Алуазиус Робинсон, представили соответствующие доказательства. Научное сообщество отказывалось принимать во внимание их аргументы, что не мешает тому…

– Ваша уловка – откровенное надувательство! Готов поспорить на свою треуголку.

– Да на что угодно! Подождите! Что это?..

Холли прислушалась. Да, она снова слышала голоса, едва слышный шёпот, шелест в воздухе. Однако на этот раз голоса, похоже, не собирались исчезать. Наоборот, чем дальше продвигалась группа, тем громче и отчётливее они становились. Постепенно звуки перестали сливаться, слова становились разборчивей.

– Алисия, никогда не забывай, как сильно тебя любят родители.

– Всё кончено для нас, я это знала…

– Умоляю, остановись.

– Похоже на страдания людей, – прошептал Алистер.

Они слышали стоны, боль, прощальные фразы, в которых сквозила безмерная печаль. Холли почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Ей казалось, что эти голоса – эхо, последнее воспоминание нескольких сотен людей, которые видели, как обрывается их жизнь. Чёрт возьми, кем были эти люди и что с ними случилось?

Среди плача и стонов особенно выделялся один: «Я не… хочу умирать». Бальтазар внезапно побледнел, усилием воли сдерживая приступ тошноты. Он опёрся на Алистера, чтобы не упасть.

– Это Оливер, – запинаясь, пробормотал он. – Я узнал голос, это Оливер.

– Капитан, – еле слышно произнесла Холли, – это не может быть он. Помните, вы похоронили его в бухте Приговорённых.

– И всё же это… его голос… Готов поклясться. Как это возможно?

– Вероятно, это призраки, – испуганно предположил Алистер.

Лестница привела их к круглой комнате, освещённой факелами, но с таким высоким потолком, что он растворился где-то в вышине. Стены скрывали строительные леса. Работы, как вскоре убедилась Холли, заключались в том, чтобы сохранить фундамент. Без него Национальный музей уже давно бы рухнул. Среди инструментов, металлических конструкций и брезентовых чехлов на выставочном стенде привлекала внимание открытая книга. Защищённый стеклянным куполом, томик был украшен кожаным переплётом.

– Похоже, голоса доносятся оттуда, – удивилась Холли.

Подталкиваемая любопытством, девушка осторожно приблизилась к стенду, подняла стеклянный купол и крайне бережно, словно страницы могли рассыпаться под её пальцами, принялась перелистывать их. Перед глазами побежали строчки, каждый абзац был датирован. «18 марта 1859 года. Пасмурно. Утро в гостиной за вышиванием. Спор с Сестрой об истории лент. Выговор от Отца и Матери…» «24 сентября 1864 года. День в компании с Дядей. Прогулка вдоль реки. Вода холодная, но солнце яркое…»

– Какой-то телеграфный стиль! – прокомментировал Бальтазар. Нахмурившись, он вчитывался в текст.

– И ещё многие слова пропущены, – добавил Алистер. – Исчезли