На Берлин! - Петр Алмазный

Танкисты Второго механизированного корпуса, прорвав внешний пояс обороны, перемышльской группировки противника, уже ворвались на окраины, но были встречены огнем противотанковых орудий и фаустпатронов.

Это было принципиально новое противотанковое оружие, которое немцы успели получить из Германии. Оно способно было пробивать броню «тридцатьчетверок» с близкого расстояния.

И теперь следовало принять меры, которые бы уберегли бронетанковые войска не только под Перемышлем, но и при штурме других городов Польши, Восточной Пруссии и Германии. О чем генерал-полковник как раз собирался подать рапорт в Ставку Верховного.

В дверь постучали.

— Войдите! — разрешил командующий.

Вошел адъютант.

— Товарищ командующий, к вам на прием просится гражданка Ковач. Местная учительница. Охрана ее обыскала. Ничего подозрительного не обнаружила.

— Хорошо. Пусть войдет.

Адъютант посторонился, пропустив молодую женщину. У нее были темные глаза, волосы отливающие чернотой, как крыло ворона. Узкая юбка обтягивала пышные бедра, скромные нитяные чулки не портили красоту ног, а тесное пальтишко распирала крепкая грудь.

— Добрый день! — сказал генерал-полковник. — Чем могу помочь?

— Коля, ты не узнаешь меня?

Глава 16

— Маша! — выдохнул Ватутин. — Тебя и не узнать. Настоящая украинская дивчина. Да и фамилия с толку сбивает.

— Фамилия по легенде, Коля, — ответила гостья. — Так что для тебя я сейчас Мария Ковач, связная бандеровского подполья.

— О, даже так!

— Даже так, Коля. И я очень рискую, придя к тебе на прием. И собой и делом. Поэтому я прошу выслушать меня внимательно.

— Может стоить пригласить начальника особого отдела фронта?

— Нет, Коля, я передам эту информацию только тебе лично, с глазу на глаз, а уж что с нею делать, ты решишь сам.

— Я тебя понял. Рассказывай.

— Бандеровцы готовят акцию по твоему физическому устранению. Понятно, что не сами готовят, а по указке и контролем СД. К сожалению, я не имею доступа к другой информации по этой операции и потому не знаю подробностей, могу сказать лишь одно, не слишком доверяй радушию местного населения, не принимай от восторженно встречающих ничего.

— Спасибо, Маша!

— До свидания, Коля!

Чероокая красавица послала ему воздушный поцелуй и вышла. Генерал-полковник проводил его взглядом и вздохнул. Когда-то он был влюблен в эту женщину, но судьба ралучила их. И вот теперь она на мгновение появилась, чтобы снова исчезнуть на годы.

Командующий Юго-западным фронтом отмахнулся от вызванных появлением Марии воспоминаний. Надо было подумать о том, как отреагировать на ее предупреждение. Не потому, что враги угрожали лично ему, а потому что грозили сорвать план наступления.

Ватутин вернулся к своим документам, пытаясь сосредоточиться на карте, развернутой на столе. И хотя он не мог забыть о нежданной посетительнице, командующий заставил себя взять в руки карандаш и отметить несколько стратегически важных точек.

Красные стрелы на карте указывали на предгорья Карпат. От Перемышля до перевалов было рукой подать — всего сто километров по прямой. Вот только эти сто километров немцы превратили в укрепрайон, оснащенный по последнему слову современной фортификации.

Ватутин уже вторые сутки ломал голову над тем, как прорвать эту оборону с наименьшими потерями. И уже почти придумал, когда в дверь постучали. Вошел начальник штаба, генерал-лейтенант Иванов.

— Николай Федорович, разведка докладывает, что немцы подтягивают к Перемышлю свежую дивизию из резерва. 97-я легкопехотная, горные егеря. Специально обучены для боев в предгорьях.

— Откуда перебросили?

— Из Австрии, через Венгрию. Эшелоны разгружаются в Кошице.

Ватутин задумался. Если немцы успеют ввести в бой свежие части, наступление захлебнется. Перемышль станет вторым Верденом. По крайне мере, с теми же бессмысленными потерями. Генерал-полковник не собирался повторять чужие ошибки.

— Отправьте авиацию, — приказал он. — Пусть разбомбят железнодорожные узлы, станции, мосты. Нельзя позволить немцам подбросить своим свежие силы.

— Есть, товарищ командующий.

Ватутин снова склонился над картой, но мелькнувшая была идея снова была вытеснена мыслями о женщине, которая оставила после себя аромат духов, видимо, заграничных. Это теперь она Ковач, а раньше он ее знал как Марию Богдановну Шевченко.

Ясно, что она наша разведчица. И пришла к нему, чтобы предупредить. Выходит, рискнула собой и делом. Ведь у бандеровцев, наверняка, полно своих агентов городе. Чтобы прийти в открытую на прием к командующем, нужны были серьезные основания.

«Не принимай ничего от восторженно встречающих», — вспомнил он ее слова. Значит, яд. Самый простой и действенный способ убрать. Подсыпать в еду, в питье. В каравай с солью или просто вместо соли. Обмакнул кусок в солонку, по обычаю, и амба.

Яд даже не обязательно должен быть сильнодействующим. Достаточно средства, которое убьет через пару дней, когда следы уже не найдешь. А может и наоборот — сразу уложит наповал, чтобы началась паника, стрельба, чтобы были жертвы среди мирных.

— Семен Павлович, — окликнул он начальника штаба.

— Слушаю, товарищ командующий.

— Распорядитесь, чтобы проверяли все продукты, поступающие на кухню. И питьевую воду — тоже. И предупредите начальника особого отдела.

— Что-то случилось?

— Есть информация о возможной попытке покушения на меня. Думаю, наиболее вероятно попытка отравления, — ответил Ватутин, не вдаваясь в подробности. — Примите меры.

Начальник штаба кивнул и вышел. Ватутин остался один. Подошел к окну. За стеклом моросил дождь. На улицах Львова, еще хранивших следы недавних боев, появлялись редкие прохожие.

Местное население привыкало к возвращению советской власти. Понятно, что среди этих, мирных с виду, прохожих могли быть и те, кто только ждал сигнала из бандеровского подполья. Таких хватало и в 1939, а сейчас — тем более.

Гитлеровцы не могли уйти, не оставив скрытых агентов СД или Абвера. Командующий снова подумал о Марии. Удалось ли ей выйти из штаба незамеченной пособниками врага? Или ее уже схватили бандеровцы, которые только и ждали, когда она совершит ошибку?

— Не рискуй, милая, — прошептал он. — Пожалуйста, не рискуй.

При этом Ватутин знал, что Маша будет рисковать. Уже тогда, годы назад, когда они только познакомились, Николай Федорович замечал, что в жизни этой веселой красавицы есть какая-то тайна. Теперь-то понимал — какая. Видимо, Маша училась в разведшколе.

Ватутин заставил себя вернуться к карте. На войне нельзя отвлекаться. Цена ошибки — жизни сотен, а то и тысяч бойцов. Он не имел права на слабость, на романтические воспоминания. По крайней мере — до конца войны.

— Генерал-лейтенант Иванов! — снова позвал он.

Начальник штаба появился мгновенно. Да и не уходил далеко. Разумеется, он не мог не заметить, что после посещения красивой женщины, командующий изменился, но прекрасно понимал, что Ватутин не даст чувствам возбладать над логикой и рассчетом.

— Дайте мне сводку по 6-й армии, Семен Павлович, — потребовал тот. — И свяжитесь с Музыченко.