Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

вздохнуло. Часть силы пошла в голую крону, часть в корни. Меня охватила теплая волна, словно завернула в одеяло. Сколько прошло времени, я не почувствовал: может, минута, может, час. Дуб сам меня оттолкнул, легонько, как будто отставил в сторону, мол, хватит мне. Силантий Еремеевич деловито заметил:

— Сколько не смотрю на тебя, на твои дела, не устаю радоваться. Вовремя ты здесь появился, и к месту, и ко времени!

Я тут же вспомнил про «место силы», совет Макарыча обратиться за разъяснениями именно к лесному хозяину, как самому авторитетному из местных старожилов. Силантий Еремеевич ухмыльнулся, уклончиво буркнул:

— Заметил, стало быть? Как-нибудь будет время, поговорим, обсудим…

— Так я прав или нет, Еремеич? — продолжал настаивать я. — Что ты как не родной?

— Ну, почти, — он попытался снова уйти от ответа. — Почти прав.

И вдруг рассердился:

— Сказано тебе: потом поговорим! Не сейчас.

Он сделал шаг назад. Я испугался: он спиной прямо в кусты упёрся. Как бы не упал. А он просто — пропал, исчез прямо на глазах.

— Тебе звонили, — сообщил домовой, стоило мне подняться на крыльцо.

— Кто? — удивился я.

— У хозяйки своей спрашивай, — буркнул Евсеич. — Она отвечала.

Оказалось, что звонил Денис Устинов.

— Очень просил срочно связаться, — сообщила Наталья, перед тем, как снова скрыться в комнате. — Оставил телефон. На прежний просил не звонить. Дерганый он какой-то. Хочет, чтобы ты срочно приехал.

— Мало ли, что он хочет, — усмехнулся я. — На выходные может и приеду. Не раньше.

Что-то я всем понадобился вдруг. И Вострецов, директор завода, просил позвонить, и Коломойцеву мои карандаши очень понадобились, причём, регенерационные, то есть с омолаживающим эффектом. Да и Макарыч мне тоже про них же напоминал, когда идолов перетаскивали.

И maman еще позвонила, насчет бракосочетания интересовалась. Точнее, по поводу кафе: заказал я или еще нет? И с некоторой заминкой спросила, могу ли я одолжить ей сотни три-четыре рублей на платье, туфли и прочее. Что она подразумевала под словом «прочее» я интересоваться не стал, но догадался.

Я разулся, разделся, помыл руки, постучал в дверь комнаты Натальи:

— Не помешаю?

— Помешаешь! — сердито ответила она и тут же добавила. — Заходи, конечно!

Наталья сидела на полу, на ковре, по-турецки скрестив ноги. Перед ней лежали две раскрытые тетради: одна исписанная её почерком, в другой почерк был совсем иной, каллиграфически красивый. При письме явно использовалась перьевая ручка. Кроме текста, на страницах я заметил рисунки: ладонь с двумя сжатыми пальцами, мизинцем и безымянным. Остальные были широко расставлены. Был еще кулак с отставленным мизинцем. Когда я зашел, заметил, что Наталья тренирует кисти рук, сжимая-разжимая пальцы.

— Рабочая тетрадь Цветаны? — я присел рядом.

— Ага, — Наталья придвинулась ко мне, прижалась плечом. — Представляешь, она до сих пор писала с «ятями» и «ерами».

— Знаешь, сколько ей «натикало»? — улыбнулся я. — В её возрасте привычки менять тяжеловато.

— Почему мне нельзя жить в её доме? — спросила Наталья. — Почему меня Черныш выгоняет?

— Цветана сказала, что в доме проклятье.

— Я ничего не почувствовала. И вообще, я могу очистить его. Знаешь, сколько я всего могу?

Наталья слабо улыбнулась.

— Ты у меня молодец! — я привлёк её к себе, обнял, чмокнул в висок. — Родник отвори Еремеичу.

Наталья вздохнула:

— Рано еще! Земля холодная. К концу апреля, как потеплеет, сделаю. Ты на поляне был?

— Был.

Я рассказал про поляну, про установленных идолов, про дуб, который укутал меня силой природной магии, словно одеялом. Про установленный камень-алтарь перед статуями древнеславянских богов, про свой дар богам и слова лесного хозяина насчет подарков.

Наталья довольно хмыкнула:

— А ты знаешь, что человек, первым возложивший дар на алтарь, становился первым волхвом? Так что жди! Наверняка тебе перепадёт что-то интересное.

— Например? — я вдохнул запах её волос. У меня закружилась голова.

— Ну-ну! — Наталья шутливо оттолкнула меня. — Не приставайте, мужчина, к невинной девушке! Женитесь сначала!

— Дык, мадмуазель, — с готовностью возопил я. — Я завсегда готов! Хоть сейчас под венец!

Подожди! — она упёрлась кулачками мне в грудь. — Потерпи еще месяц. Чувствую, что всё скоро случится.

Глава 24

Глава 24.

Кочары

Волхв-воин

Апрель 1982 года

Первым я набрал прямой номер телефона Вострецова. Моему звонку он весьма обрадовался.

— Вы в городе, Антон? — он даже назвал меня на «вы», что для меня было непривычно. — Куда можно подъехать?

И разочаровался, узнав, что я в деревне за 120 километров от областного центра.

— Мне бы очень хотелось с Вами встретиться, — попросил он. — Если хотите, я пришлю за Вами машину прямо сейчас. Обратно Вас тоже отвезут.

— Что за срочность, Николай Васильевич? — удивился я. — До пятницы никак?

— Никак, Антон, — директор вздохнул. — Очень надо…

— Ладно, — решил я. — Присылайте машину завтра к 7 утра в Кутятино на автостанцию.

— Отлично! — обрадовался Вострецов.

— Но машина будет в моём распоряжении целый день, — добавил я. — Мне еще кое-какие дела порешать надо!

— Никаких вопросов, — подтвердил директор. — Машина в Вашем полном распоряжении. До завтра.

Не успел я повестить трубку, как раздался телефонный звонок.

— Ну, ты что, перезвонить не можешь? — услышал я гневный голос Устинова, едва сказав «алло». — Я от аппарата отойти не могу, тебя жду! Совесть имей!

— А что случилось, Денис? — спросил я. — Не здрасьте тебе, ни до свиданья…

— Ты завтра в какое время подъехать сможешь? — не обращая внимания на моё замечание, поинтересовался Денис. Я разозлился и чисто из вредности и чувства противоречия заявил:

— Ни во сколько. Я в город ехать не планирую. У меня здесь дел невпроворот.

И уже хотел прервать разговор, повесить трубку, но не успел.

— Антон! Ты срочно нужен! — почти закричал Денис. Мне показалось, что в его голосе отчетливо проявилось отчаяние. Интересно, из-за чего?

— Ладно, — решил я. — Приеду, сразу позвоню.

— Когда? — продолжал настаивать он.

— В первой половине дня, — сообщил я.

— Жду, — он, как мне показалось, с облегчением выдохнул. — Звони мне на номер, какой я