Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Не хочу больше! Надоело! Среди людей хочу жить, а не в лесу!

— Ну, если тебе надоело, Наташ, — задумчиво ответил я. — Если не хочешь так вот дальше, значит, не судьба. Я предлагаю немного обождать, недельку другую, инициацию пройти и решить уже, твоё это или нет. Во всяком случае, вернуться ты всегда можешь. В любой момент. Только скажи!

Она вытерла слезу, повернула к себе зеркало заднего вида, покачала головой:

— Какая страшная стала…

Я обнял ее, притянул к себе, осторожно поцеловал в губы:

— Ты самая красивая, Наташ.

— Бестолковый! — она слабо улыбнулась. — Я чуть тебе не изменила вчера! Ездила мать проведать, на обратном пути в кафе пошла. Там с парнем познакомилась, чуть его домой не притащила. Не знаю, что на меня нашло. В последний момент, когда в такси садились, опомнилась…

Она прижала мокрый платок к губам. Внутри меня бушевал ураган. Внешне это проявлялось со знаком минус. Я совершенно спокойно опять прижал её к себе:

— Ну, ну, Наташ, ничего страшного ведь не случилось! Ты со мной…

Она успокоилась. А я нет.

Как только мы приехали, она вдруг собрала свои вещи и заявила, что теперь будет жить в доме Цветаны. Я ей напомнил про пожелание ведьмы, про её запрет. Наталья только отмахнулась. Я спорить не стал и оказался прав.

Наталья вернулась вечером, с пустыми руками, сердито, даже, мне показалось, злобно посмотрела на меня, фыркнула и ушла в свою комнату. Вещи принесла на следующий день.

Завтракали мы вместе.

— Котяра подверг меня конкретной обструкции, — пояснила она, помешивая пшенную кашу. — Я не успела одежду выложить, он её тут же раскидал. Все травы мои перемешал. А к вечеру бросился на меня, вцепился в ноги, искусал, расцарапал. Рычит, как зверь. Из дома гонит. Я даже подумала, что это ты его подучил.

— Нет, не я, — спокойно ответил я и усмехнулся. Во дает шерстяной! А ведь Цветана предупреждала, что дом может быть насыщен негативной энергией, что нельзя там жить. Не вняла, Натаха, а шерстяной её убедил. По-своему, но результативно.

После этого инцидента Наталья вновь вернулась к своим занятиям. Я же, в свою очередь, посоветовал ей попросить Силантия Еремеевича, когда тот проснется, помочь ей в учёбе. Он-то наверняка силен в природной магии.

Я же занимался своей учебой, в которую никого не посвящал: ни Наталью, ни Макарыча, ни домового — никого. Авдей Евсеевич считал, что во время медитации я развиваю свою магическую силу и восполняю затраты энергии (он как-то проговорился).

Последние четыре дня Герис меня натаскивал по теоретической и практической методикам разработки и построения конструктов, сочетающих магии Жизни, Смерти и Разума. В частности, я уже мог общаться с душами без вхождения в Астрал, используя только магическое зрение, да и то исключительно из-за того, чтобы видеть «собеседника».

Общение с шерстяным после двух с лишним часов самостоятельных занятий после обучения в Астрале стало обоюдным. Точнее, я стал понимать, что мне хочет сказать этот гад! Он, кстати, общался не словами, а мысленно передавал образы. В этом и была изначальная загвоздка. Я ведь думал, что он общается нормально, мыслеречью, словами. Ну, кто ж знал?

После визита Еремеича и заявления Евсеича я набрал телефонный номер Зинаиды Михайловны, хотел сделать заказ на две телогрейки и две шапки-ушанки из цигейки маленьких размеров.

А она меня сходу огорошила новостями:

— Антон! Представляешь, сразу же в этот день Владислава Анатольевича охранники до полусмерти избили! Квартиру разнесли, а потом в милицию сдались. Они в убийствах признались. Сейчас все в КПЗ сидят. Только Владислав Анатольевич пока в тюремной больнице. У него на обыске золото нашли, валюту, камни драгоценные, краденый музейный антиквариат. Какой кошмар, Антон! Ты знаешь…

Её сумбурное сообщение меня не удивило, но порадовало.

— Зинаида Михайловна! Вы по телефону поменьше такие темы обсуждайте, — перебил я. — Мало ли что…

Она ойкнула, замолчала. Я высказал свою просьбу, пообещал приехать в конце следующей недели. Она захихикала:

— Опять детишкам своим робы купить решил?

Глава 23

Глава 23

Кочары

Дар богам

Апрель 1982 года

Последующие дни я был загружен делами до такой степени, что готовку, в том числе и для медведя с Кузькой, взял на себя домовой. Хорошо, хоть мишаня столовался у нас один раз в день по вечерам: ужинал, отсыпался до утра в своей берлоге, а утром уходил в лес, иногда вместе с Кузькой.

Наведался к старому дубу, что рос у меня за огородом, подпитал его магией Жизни и вроде, как разбудил его после зимнего сна. Во всяком случае почувствовал, как от него пошла в меня благодарная «ответка» — тёплая волна природной магии.

После этого я посетил дуб на поляне, куда Силантий Еремеевич перенес своих богов. Сам перенес! К утру следующего дня, как он заходил в гости, их уже у меня не наблюдалось! Перенес и установил — полукругом, у красного гранитного камня, торчащего из земли, ростом мне в пояс с плоской, почти квадратной верхушкой.

Как только я вышел короткой дорогой на поляну к тысячелетнему дубу, тут же обнаружился и лесной хозяин. Мы поздоровались. Я традиционного принес ему буханку черного и карамелек.

— Видал? — он показал на идолов. Я кивнул, похвалил, чтобы потрафить ему. Лесовик довольно добавил, показывая на гранитный камень:

— А это для даров. Алтарь.

Я понимающе качнул головой, вытащил из кармана еще три конфеты, только уже не голые карамельки, а шоколадные «Ласточка», положил на площадку. Силантий Еремеевич замер, взглянул на идолов, сурово сдвинул брови, посмотрел мне в глаза и сообщил:

— Первый, кто положил на алтарь дар богам, получит от них особый подарок.

— Какой подарок? — едва сдерживая улыбку, спросил я. — Подарки я люблю!

— Узнаешь! — буркнул Еремеич. — Сам увидишь!

Он отошел от камня в сторону, ткнул рукой под ноги:

— Здесь ключ надо отворять! Родник. Ну, это уже Натальи твоей дело. Тебе не смочь. Тут женская магия нужна.

Я отошел к дубу. Ближе всех к нему стоял Перун. В принципе верно, дуб дерево Перуна. Интересно, как уживутся Перун и Велес? Они же вроде противники.

Дуб меня встретил теплой волной радости, стоило мне только прикоснуться к стволу. Я положил обе руки на ствол, пустил «живую» силу максимальным потоком. Дерево вздрогнуло,