Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

После телефонных разговоров градус настроения отчетливо съехал вниз. Я задумался. Всем, в принципе от меня, нужно одно и то же — исцеление. Пачка карандашей у меня была всего одна. На десять артефактов, пять «айболитов» и пять «хвост ящерицы», да еще с учетом увеличенного срока действия, ушло полтора часа. Причем больше времени я потратил, осторожно вырезая опознавательные кольца. Плюс минут десять накладывал на каждый артефакт следящий конструкт, позволяющий мне увидеть хотя бы место использования.

— Ты занят? — в комнату заглянула Наталья. Нож скользнул, воткнулся в палец, потекла кровь. Я тут же наложил «айболит».

— Ой, прости! — испугалась она.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Завтра придется в город ехать. Ты как?

— Черныша возьми, — посоветовала вдруг Наталья. — Предчувствие такое, что он будет нужен.

— Возьму, — согласился я, недоуменно пожав плечами. Вообще-то предчувствиям надо доверять. Интуиция — великое дело, когда мозг бессознательно неосознанно проводит быстрый анализ и выдает зачастую самое верное решение, позволяет получить нужный результат или избежать опасности.

— Пойду пешком, — сообщил я Наталье. — До Кутятино по короткой дороге, а там меня будет машина ждать. Пожелания есть, что привезти?

Наталья отрицательно мотнула головой:

— Ничего не надо. Всё есть. Разве что мороженое. Так ты его не довезешь, растает оно.

— Я недолго, — пообещал я. Наталья молча кивнула.

Вечером мы вдвоем сходили в баню. Попарились от души вместе, но соблюдая жесткий, а возможно даже и жестокий целибат. От желания у меня прямо-таки сводило скулы: высокая длинноволосая обнаженная блондинка с изящными формами, подрихтованными магией в нужных местах… С ума можно сойти!

Ничего, скоро и на нашей улице «Камаз» с пряниками опрокинется!

Наталья посмеивалась, посматривая на меня. Единственное, что я смог позволить себе, это жестоко отомстить ей в парилке: так отхлестал её веником, что она взмолилась.

После бани мы перекусили и разбежались по спальням. Поутру меня ждала пробежка до Кутятино и очередная поездка в областной центр. Интересно, что ж такое случилось с Денисом?

Сон меня сковал сразу же, стоило моей голове коснуться подушки. Я оказался в лесу, на поляне, где рос заповедный дуб. Только идолов там не было. Передо мной стоял высокий рослый воин лет сорока с окладистой густой рыжеватой бородой до груди, с пронзительными синими глазами. Другие черты его лица скрывал остроконечный блестящий, словно из серебра, шлем с наносником и бармицей, закрывавшей сзади шею. По бокам шлема было украшение в виде золотых крылышек.

Воин был одет в длинную белоснежную рубаху до пят с золотым орнаментом по вороту, рукавам и подолу, подпоясанную широким золотым ремнем, на котором с левой стороны висел большой рог. В правой руке он опирался на длинный прямой обоюдоострый меч, левую руку положил на стоящий большой от поясницы до земли каплевидный красный щит, на котором красовался накладной узор в виде серебряного сокола. На плечи накинут синий плащ с застежкой в виде золотой птицы.

— Ну, здрав будь, волхв Антон сын Николая! — прогудел густым баритоном воин.

— И вам не хворать! — озадаченно ответил я. — Извините, не узнаю вас в гриме…

— Перун я! — громыхнул снова воин. — Ты мне алтарь поставил, первые дары принес. За это я дарую тебе воинскую удачу, славу и почёт!

Он легко поднял меч, ударил меня плашмя по плечу.

— Нарекаю тебя моим волхвом-воином! Благодаря тебе я вышел из Нави.

— Так я вроде не воин, — спокойно заметил я и добавил. — И не волхв. Чародей. То есть ученик чародея.

Воин опустил меч, призадумался, помолчал, потом засмеялся.

— Чародей, стало быть! Всё одно — слово сказано! Назад не воротишь. Еще я тебе дарую власть над любым металлом. Будь то злато ли, серебро ли, иль булат! Али не кузнец я?

Он опять довольно засмеялся:

— Не урони чести воина-волхва! Знаешь, кто был моим первым волхвом-воином? Князь-конунг Рюрик! Вещий Олег и Святослав тоже были моими волхвами-воинами. Помни о своих великих предках, Антон!

Взгляд его ярко-синих, совсем не голубых, а именно синих, глаз словно прожёг меня насквозь. Я поёжился от возникшей вдруг неуютности.

— Нужна будет помощь, можешь обращаться! — сообщил он. — Даю тебе это право!

Бог-воин пропал. Только что он стоял на поляне передо мной, и тут же его нет. Только следы на траве остались примятой от его тяжелой поступи. Я успел разглядеть его сапоги. Уж очень они оказались необычными: верх из тонкой кольчуги, а чуть загнутые вверх носки, задники и подошва из толстой красной кожи.

Одно слово — Перун!

Глава 25

Глава 25.

Любовница директора, её дочь и

Киструсс в опасности

Апрель 1982 года

Проснулся я в половине шестого утра свежим, вполне отдохнувшим, с хорошим настроением. Обычно сны у меня вылетают из головы напрочь. Но этот запомнился во всех мелочах и красках. Я даже помнил каждый узор на белой рубахе и синем плаще Перуна. Только интересно, сон это был или на самом деле мне довелось увидеть одного из русских богов?

Умылся, оделся, выпил кофе. Приструнил домового, наблюдавшего за мной с непонятно пришибленно-удивленным видом:

— Не шуми, Евсеич! Пусть Наталья выспится.

А сам, надев кожанку и кроссовки, направился в Кутятино, где меня ждала машина от Вострецова.

Когда я добрался до перекрестка в Кутятино, директорская серая «волга» уже стояла на обочине, ожидая меня. Причем за рулем сидел сам Вострецов. Водитель отсутствовал.

— Доброе утро, Николай Васильевич! — поздоровался я, усаживаясь рядом на переднее пассажирское сиденье. — Я не один. Со мной котик…

— Здравствуйте, Антон Николаевич! Котик так котик. Надеюсь, он воспитанный товарищ?

— Конечно! Можете не сомневаться!

Мы пожали друг другу руки. Шерстяной улегся на заднем сиденье, промурчав что-то неопределенное.

— Едем?

Вострецов повернул ключ, выжал сцепление. Я пожал плечами: куда деваться, если уже тронулись? Развернулся, кинул на заднее сиденье сумку. Шерстяной недовольно фыркнул.

— Будешь ругаться, пойдешь пешком! — предупредил я. Шерстяной смолчал. Вострецов криво улыбнулся.

Я с расспросами не спешил, ожидая, когда Николай Васильевич начнет разговор первым. И не ошибся. Через полчасика, когда мы одолели четверть пути, Вострецов сообщил, не отрываясь от руля:

— Антон! Очень нужна ваша помощь.

Я мысленно усмехнулся: кто бы мог подумать иное?

Директор завода