Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

Я вышла на идеально чистый застеклённый балкон. В небольшом шкафчике на второй полке стояла моя пустая дорожная сумка.

Сердце болезненно сжалось. «Никаких истерик! — прошептала я. — Рыдать будешь, когда появится возможность, когда надолго окажешься одна». А пока надо заморозить все чувства, все воспоминания, и забыть о прошлом. Зато можно подробно вспомнить желания Анорма, думаю, Герберту такие позы и ласки должны понравиться. Душа болела всё сильнее, протестуя и сопротивляясь.

— Ничего, привыкнешь. Больше ты в этом мире никому не нужна. Герберт тебя действительно подобрал, вот и благодари его, как сможешь, или хотя бы не порть ему настроение, — бормотала я под нос, забрасывая в сумку джинсы, рубашку, свитер, полотенце.

До меня доносились приглушённые голоса, звяканье посуды. Затем в комнату заглянула Лилиана.

— Ужинать будешь? — как ни в чём не бывало спросила она.

— Нет, спасибо. Поешьте без меня.

— Если ты уже собралась, посиди с нами.

— Хорошо.

На кухне Герберт и Вика поглощали пюре и котлеты.

— Приятного аппетита, — выдавила я и села рядом с Лилианой.

— Спасибо.

Я встретила цепкий профессиональный взгляд Герберта и тут же вспомнила горячую любовь тёмного рыцаря к психологии. Лилиана с удовольствием принялась за котлету. Вика не отрывала взгляда от тарелки. Подруге и так сейчас нелегко, а я ещё и выматываю её постоянным нытьём и унылым видом. Надо потренироваться перед зеркалом изображать искреннюю улыбку.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнёте, — сказал Герберт.

— Разумеется, — ответила Лилиана. — Мы прекрасно поладим.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Конечно. Поладим.

Викуся с тревогой покосилась на меня.

— Между прочим, Лили, ты слышала, что в городе открывается оперный театр? — поинтересовался Герберт. — Приглашаю тебя на твою любимую «Травиату».

— С удовольствием, Герб. Надеюсь, приглашаешь не только меня?

— Разумеется, пойдут все. Билеты куплены, открытие сезона — в следующее воскресенье. А во вторник — «Кармен».

— Знаешь же, чем поднять настроение!

Герберт отставил пустую тарелку. Я молча взяла её и собиралась подойти к раковине.

— Таня, я в состоянии сделать это сам, — жёстко сказал Герберт. — И остальные тоже. Сядь, пожалуйста.

— Ну что, Синичка, бутербродов нам на дорогу хватит, или возьмём что-нибудь посерьёзнее? — спросила Лилиана.

— Хватит. Давай я пока сделаю бутерброды. Какие ты собиралась брать? Холодные, горячие? С чем?

— Я их уже сделала. Раз тебе так хочется чем-то заняться, поведёшь машину, когда выедем из города. Надеюсь, против вселения возражать не будешь?

Мы приехали в гостиницу часа в четыре утра. Бодрый хозяин открыл ворота, и сменившая меня час назад за рулём судья въехала в большой двор. Красивый двухэтажный дом из белого кирпича приветливо освещали два резных фонаря.

— Рад видеть, Лилечка! — воскликнул высокий полный пожилой мужчина восточного типа.

— И я вас рада видеть, Равиль! — тепло улыбнулась Лилиана. — Я в этот раз с подругой. Это Таня.

Я стиснула зубы — так резануло слух слово «подруга», произнесённое убийцей Иоганна.

— Твоя любимая комната готова, — мужчина извлёк из багажника наши сумки, и мы направились к дому. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время. Сейчас не сезон, может быть скучновато.

— Я же знаю, что вы не дадите нам заскучать, — улыбнулась Лилиана, поднимаясь следом за хозяином на второй этаж. — Кстати, Таня интересуется искусством, вы без труда найдёте общие темы.

— Это хорошо, — кивнул Равиль. — Как дела у Герберта? — спросил он и распахнул деревянную дверь одной из комнат.

— Замечательно. Недавно женился, сейчас у них медовый месяц. Передавал привет.

— Надо же, Казанова всё-таки остепенился! Ему от меня тоже привет и поздравления. Устраивайтесь, — Равиль приветливо улыбнулся мне, — отдыхайте.

Что же творили здесь Герберт и его бывшая жена, если хозяин гостиницы так хорошо их запомнил? Герберт — Казанова? Ещё какой! Но почему Равиль разговаривает так, будто знает, что Герберту совсем не двадцать два? «Всё-таки остепенился». Обычно так говорят о мужчинах постарше.

Что за паранойя! Мне уже везде мерещатся тёмные и светлые рыцари. Пожилой, добродушный на вид хозяин гостиницы не может состоять в проклятом ордене. Или может?

Я вошла в комнату, судья задержалась в коридоре с Равилем.

— Здесь сразу за три дня. Кстати, других постояльцев нет?

— Нет, Лили, вы здесь одни.

Я огляделась. Вполне приличный номер. Небольшая комнатка оклеена весёлыми оранжевыми обоями, на полу светло-зелёный ковролин. Всё, что нужно, есть — две аккуратно заправленные кровати и прикроватные тумбочки рядом с ними, шкаф, кондиционер, холодильник.

— Нравится? — спросила Лилиана, бесшумно ступая по ковролину.

— Да, симпатично.

Я открыла сумку.

— Собираешься сейчас всё раскладывать? Ты же ночь не спала. Может, приляжешь?

— Разложу и прилягу. Отдыхай, я развешу и твои вещи.

— Ну вот что, — судья подошла ко мне. — Признаю, насчёт нянек я дома погорячилась. Увидела, что ты на грани истерики, и хотела её прекратить. Я так понимаю, теперь ты собираешься чистить нам ботинки, драить до блеска полы и каждый день готовить обеды из нескольких блюд. Ну и, разумеется, насколько сможешь, ублажать Герберта в постели. Только всё это ни к чему. Никому из нас не нужна прислуга, а Герб, в отличие от Анорма, не собирался заводить безотказную наложницу. Мои вещи попрошу не трогать, — с усмешкой добавила она.

— Ты же мои трогала, — вяло ответила я.

— Потому что ты не могла в тот момент что-либо делать. С моей стороны это была обычная помощь. А ты решила стать для нас рабыней. Разницу не улавливаешь? — Лилиана присела на свою кровать. — Относись ты к нам, как к друзьям, никто бы не возражал против твоей помощи. Но так как сейчас это маловероятно… — судья развела руками.

Я молча переоделась в ночнушку и забралась под одеяло.

— Надо будет прогуляться по магазинам, — сказала судья. — Бельё у тебя кошмарное, да и гардероб не мешало бы обновить. Гербу сейчас не до того, а то он уже отправил бы вас с Викой на шопинг, чтобы нормально тебя одеть. Тебе будет мешать, если я оставлю свет? — спросила она, извлекая из сумочки толстый детектив в мягкой обложке.

— Нет.

Я закрыла глаза. Спать не хотелось. Завыть бы сейчас в голос — наверное, стало бы легче. Но такого я себе позволить не могу. Судья Лилиана приехала отдыхать, а не смотреть на мои истерики. Представляю, как я надоела ей за три дня.

Я отвернулась к стене. Плакать теперь можно, но только тихо, беззвучно. Давно сдерживаемые слёзы покатились по лицу. Лиля и Герберт ведут себя со мной, как очень терпеливые друзья, но я не могу ответить им