Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский

Я разогрел сырники, съел оба, запил кофе из турки, которую Олеся оставила на плите и вышел из дома.

Утро было ясным. Воздух свежим, но солнце светило, тротуар блестел от недавно прошедшего дождика. Я шёл по проспекту и чувствовал себя хорошо и легко, без привычного фонового гудения тревоги, которое за последние месяцы стало настолько обычным, что я перестал его замечать. Сегодня его не было, разница ощущалась.

У киоска Василиса налила мне двойной американо и внимательно посмотрела.

— Михаил Алексеевич, — сказала она, подавая стаканчик. — У вас второй день подряд лицо хорошего человека. Так и привыкнуть можно.

— Не привыкай, — ответил я. — Завтра вернётся обычное.

— Не-а, — Василиса покачала головой. — Это уже не вернётся. Я такое видела. Это называется «влюбился».

Я забрал кофе и пошёл дальше, усмехаясь в стаканчик.

Пет-пункт. Крыльцо, колокольчик, табличка. Я толкнул дверь и вошёл.

В приёмной было тихо. Нехорошо тихо. Так тихо бывает в палате, когда ординаторы знают, что главврач вот-вот зайдёт на обход и найдёт то, что они пытались спрятать.

Ксюша сидела за стойкой и была погружена в журнал приёма с такой сосредоточенностью, с какой обычно читают завещание. Шипучка на её плече спала, но хвост подёргивался, зверёк чувствовал напряжение хозяйки. Ксюша не подняла глаз при моём появлении, это было первым сигналом, потому что она не поднимала глаз, только когда было что скрывать.

Денисов стоял у смотрового стола и протирал поверхность антисептической салфеткой. Стол блестел. Денисов протирал его так, будто на нём остались следы преступления, которые нужно уничтожить до приезда полиции. При моём появлении он дерганно кивнул и вернулся к протиранию, хотя стол был чистым настолько, что на нём можно было делать операцию на открытом сердце.

Саня сидел в подсобке. Я видел его через приоткрытую дверь, он привалился к стене и ел пирожок. На его голове была натянута глубокая вязаная шапка, тёмно-зелёная, спущенная до бровей. В помещении было двадцать два градуса.

Профессорский радар сработал мгновенно. Каждый сустав каждого позвоночника в этой комнате кричал о виновности.

— Так, — сказал я и отпил кофе. — Почему мы такие тихие?

Ксюша перевернула страницу журнала. Денисов протёр угол стола, который протирал уже третий раз. Саня укусил пирожок.

— И Саня, — добавил я. — Сними шапку. У нас не лесоповал.

Саня поперхнулся пирожком. Откашлялся, вытер рот ладонью и посмотрел на меня через дверной проём.

— Мих, холодно. Дует из окна.

— Окно закрыто. Сними шапку, — повторил я.

Саня медленно снял шапку. Под ней обнаружился бинт, с бурым пятном на макушке, обмотанный от темени до лба. Выглядел Саня так, будто его вынесли из окопа.

Я посмотрел на Саню. На бинт. На Ксюшу, которая изучала журнал с интенсивностью аспиранта перед защитой. На Денисова, который тёр уже абсолютно стерильную поверхность.

— Что, — сказал я ровным голосом, — вчера произошло?

Денисов положил салфетку на стол. Выпрямился. Посмотрел на Ксюшу, Ксюша посмотрела на Саню, Саня посмотрел в потолок. Круговой обмен взглядами, который я видел тысячи раз и который означал одно, они договорились молчать, но договор трещал.

Денисов набрал воздуха в грудь. Открыл рот, но сказать ничего не успел.

Колокольчик над дверью тренькнул.

В приёмную ворвался мужчина. Высокий, в дорогом тёмно-сером пальто нараспашку, с шёлковым шарфом, сбившимся набок. Лицо красное, дыхание сбитое, на лбу испарина. В руках он нёс прозрачный пластиковый контейнер размером с обувную коробку, набитый белой ватой. Он нёс его так бережно, как несут торт на день рождения или бомбу с нестабильным детонатором.

— Доктор! — выпалил он с порога. — Помогите! Мой Сёма звенит!

Денисов закрыл рот. Признание отложилось.

Я поставил кофе на стойку и подошёл к мужчине. Контейнер в его руках мелко вибрировал и от него шёл звук. Тонкий, непрерывный, на самой границе слышимости.

— Поставьте на стол, — сказал я. — Аккуратно.

Мужчина поставил контейнер на смотровой стол, который Денисов только что довёл до хирургической стерильности. Я снял крышку.

Среди ваты лежал ёж. Маленький, сантиметров десять в диаметре, свёрнутый в клубок. Но иглы у него были другими. Вместо обычных кератиновых шипов из его спины росли длинные, тонкие, прозрачные кристаллы. Эфирные иглы, каждая длиной с мизинец, острые, как осколки стекла, и при свете лампы они ловили свет и разбрасывали по стенам приёмной крошечные радужные блики.

Стеклянный Ёж. Редкая декоративная порода, которую вывели в Швейцарии для коллекционеров. Ядро первого уровня, эфирная активность минимальная, но иглы, чистый кристаллизованный эфир, выращенный из оболочки Ядра.

Красивый зверь. Дорогой. И очень, очень хрупкий.

Ёж звенел. Каждая кристаллическая игла вибрировала, и вибрация передавалась соседним. Весь зверь гудел тонким хрустальным звоном. Я наклонился ближе. У основания нескольких игл, там, где кристалл выходил из кожи, виднелись тонкие белесые трещины, расходящиеся веером от корня.

Иглы трескались. Если процесс продолжится, кристаллы начнут осыпаться. Без игл ёж потеряет терморегуляцию, кристаллическая оболочка служила ему теплоизолятором, удерживая тепло Ядра внутри тела. Без неё Ядро остынет за несколько часов и погибнет.

— Давно звенит? — спросил я.

— С утра! — мужчина стоял рядом, комкая шарф в руках. — Я проснулся, а он лежит в домике и звенит! Раньше никогда такого не было!

Я выпрямился и посмотрел на мужчину.

— Что он ел? — спросил я.

— Обычный корм, премиум, «Кристалл Нутришн».

— Слушали громкую музыку?

— Нет! Мы тихие люди!

— Роняли?

— Боже упаси!

Я помолчал. Ёж продолжал звенеть. Вибрация шла изнутри, от Ядра, и распространялась по кристаллам. Это была резонансная вибрация, Ядро колебалось на частоте, совпадающей с собственной частотой кристаллов, кристаллы входили в резонанс и начинали разрушаться.

Вопрос был: что раскачало Ядро?

— Что-нибудь новое в квартире появлялось? — спросил я. — Техника, приборы, ремонт?

Мужчина открыл рот и покраснел. Краска пошла от шеи вверх, заливая щёки, и он уставился в стену за моим плечом.

— Ну… — он замялся. — Жена купила… ультразвуковой отпугиватель от мышей. Маленький такой, в розетку. Включила на ночь. А Сёма спал рядом, в своём домике, на тумбочке у кровати…

Я закрыл глаза и досчитал до трёх.

Ультразвуковой отпугиватель. Прибор, генерирующий высокочастотные колебания для отпугивания грызунов. Частота от двадцати до шестидесяти килогерц. Собственная резонансная частота кристаллических игл Стеклянного Ежа от тридцати до пятидесяти килогерц. Диапазоны перекрывались, и ёж, проспавший всю ночь рядом с работающим генератором ультразвука, вошёл в резонанс.

— Понятно, — сказал я. — Кирилл, иди сюда. Это будет твой первый кристаллический пациент.

Денисов подошёл к столу и посмотрел на ежа. Кристаллические иглы переливались радужными бликами